Старые амазонки
Шрифт:
— Ну тогда это, наверное, не Вася, баллончик у него и теперь есть, — промямлил Мишка, видно, самый сообразительный.
— Вы знаете, ребята, я пока сама в этом не удостоверюсь, никто ни о чем не узнает. Так что вы можете не волноваться, что сболтнули лишнее. Но один совет: если придет следователь, будьте поосторожнее в выражениях. Только на основе ваших показаний Ваську можно забрать в ментовку. А какие-либо выводы делать рановато. А со списком ваш Вася здорово придумал.
— Те девчонки совсем не дурочки, но они о списке и не подозревают.
Каждая думает, что она — единственная.
— Да
— Ладно. Я прощаюсь. Еще зайду пообщаться, у вас тут много нового можно узнать. Интересные вы ребята.
Все радостно заулыбались и заверили меня в готовности помочь в любую минуту.
Садясь в машину, я была даже чуточку растеряна. Такого от Васи Сидорова я не ожидала. Надо было срочно все обмозговать и обязательно с кофе. А может, и нет никакого списка? Ведь такое не расскажешь первому встречному. Ах да, я же адвокат. Значит, Ваське нужен адвокат? Значит, ребята уверены в его виновности?
Интересное вырисовывается положеньице.
А что по этому поводу думают мои гадальные кости? Я достала их из мешочка и, подержав немного в руке, медленно опустила их на соседнее сиденье.
36+20+5 — «Вы успешно разрушите хорошо продуманный заговор».
Час от часу не легче. Тут, оказывается, еще и заговор.
Глава 6
Я молила бога, чтобы митинг у подъезда уже закончился и мне дали спокойно пройти в мою квартиру, без привидений хотя бы. Но бог не услышал мои молитвы. Митинг закончился, но около подъезда стоял все тот же «активный» старичок, Анатолий Палыч, и с ним еще несколько бабушек. Вероятно, он пользуется большим успехом у женского населения. Они горячо что-то обсуждали.
Я хотела, как мышка, проскользнуть внутрь, но тут же затормозила, увидев Зою Борисовну. Очень уж мне хотелось узнать, что она делала ночью около квартиры своей убитой подруги.
Подойдя к группе «трудящихся», я, стараясь привлекать как можно меньше внимания остальных, обратилась к Зое Борисовне.
— Простите, можно вас на минутку?
По-моему, ей очень не хотелось идти со мной, потому что она сделала все возможное, чтобы, наоборот, привлечь внимание окружающих.
— Если только на минуточку, — выдавила она улыбку. И чем это я, интересно, ей не угодила? Помнится, в прошлую встречу она сама жаждала общения со мной.
— Я не задержу вас долго. Всего пара вопросов.
— Я слушаю и постараюсь ответить. Да уж, постарайтесь.
— Вы случайно не в курсе, Марья Николаевна не собиралась продавать или менять свою квартиру?
— Нет.
Потом, подумав, моя собеседница вспомнила:
— Вообще-то говорила как-то. Она, между прочим, боялась, что ее из-за этой квартиры и убьют. И вот… пожалуйста.
— И кто же это ее мог убить из-за квартиры?
— Как кто? Да вон хотя, бы хахаль Наташкин. А мы ее тогда отговаривали.
Уж лучше бы поменяла. Может, жива бы и осталась.
— А почему вы ее отговаривали?
— Да как же, обманут ведь.
— Но каким образом вас могут обмануть?
— Мало ли способов.
— А что ж вы там не подрабатываете?
— Стара я для таких махинаций. Да и каждому свое. Мне всегда нравилась моя работа, хоть и платили мало.
— Но ведь квартиру можно поменять и самим. Есть же специальные газеты.
— Нет, она боялась, а потом успокоилась, мы больше на эту тему не говорили.
— Еще один вопросик. Я не поняла в прошлый раз, зачем вы ночью к квартире баб Маши ходили?
Она посмотрела на меня с явной неприязнью. Я вроде бы ничего такого не спросила.
— А почему это вас так интересует? Ведь этим делом занимается милиция.
— Вы хотите говорить с милицией? Пожалуйста, я могу устроить это специально для вас.
— Я просто шла мимо.
— Ночью?
— Ну хорошо. Мы решили, что убийца обязательно придет на место преступления. Говорят, их туда тянет.
— Вы ждали убийцу?
— Ну да.
— Так убили ее не в квартире.
— Ну и что, может быть, он и туда захочет зайти. Очень занимательно, но верится с трудом. Хорошо, проглотим.
— У вас больше нет вопросов? — она была сама любезность.
— Пока нет.
Мне почему-то расхотелось кофе и очень захотелось посетить третий подъезд. Что я тут же и сделала, немедленно став объектом внимания всех сидящих на лавочке. Поднявшись на четвертый этаж, позвонив в дверь и убедившись, что дома никого нет, я собралась спускаться, как тут створки лифта разошлись и с сияющей улыбкой появилась, я так понимаю, хозяйка той самой квартиры, в которую я только что пыталась безуспешно попасть.
— Вы Танечка?
— Да, это я.
— А меня зовут Светлана Васильевна Никитова, — и тут же улыбка исчезла, и на лице появилось выражение печали и скорби. Она тяжело вздохнула. — Я подруга Машеньки.
Широко открыв дверь, Светлана Васильевна прямо-таки театральным жестом пригласила меня войти. Комнатка была уютная и не старомодная. Я не могу сказать, что мебель была новейшая, но и не старая.
— Прошу, садитесь.
Я села в глубокое кресло и еще раз оглянулась вокруг. Удивила меня одна незначительная вещь: в квартире совсем не было старых театральных афиш. Бывшие . актеры театра любят вспоминать о прошлых аншлагах. А напомнить об этом лучше всего могут именно эти старые, уже никому не нужные плакаты.
Я случайно посмотрела на хозяйку квартиры. Она настороженно и неотступно следила за мной взглядом. Мне показалось, даже с затаенным страхом.
Но почему?
Правда, как только наши глаза встретились, ее лицо сразу стало излучать радушие.
— Может, чайку?
— Не откажусь, — я вспомнила, что сегодня только завтракала.
Светлана Васильевна скрылась в кухне, а меня привлекла одна фотография в серванте. Я подошла и, рассмотрев ее получше, несказанно удивилась. На фото была изображена наша троица с туловищами молоденьких девушек в бикини. Я хотела посмотреть, что написано на оборотной стороне. Обычно пишут год и место съемок.