Старые истории
Шрифт:
И когда Солнце начало свой путь на Запад, движимое, наконец, собственными силами, Селестия обернулась к Кипер. Кипер сказала ей: „Я была неправа. Я пыталась творить добро для всех пони, и я была неправа.“
И Селестия улыбнулась. Почти утонувшая, откашливающая воду, она улыбалась, будто не произошло ничего дурного. Она сказала: „Ты не была неправа, когда творила добро для всех пони, Кипер, но добро заключается не в контроле. Оно заключается в поддержке. В том, что ты помогаешь кому-нибудь, кто в печали, не даешь им сдаваться.“
С тех пор они стали друзьями. Кипер позволила пегасам вернуться на небо, и вместо
Вот такая моя история. Я надеюсь, она вам понравилась. Она значит многое для меня… иногда животные просто не позволяют мне помочь им, и меня это злит. Иногда меня раздражает, что они принимают неверные решения, и я хочу их защитить, и сделать все за них. Но суть доброты не в этом. Доброта — она в том, чтобы быть поддержкой для других. Доброта — она заключается в помощи. Доброта — это значит протянуть копыто и помочь, а не связать копыта всем остальным. Не то что бы я чего-то понимала в связывании других пони… ой!»
Глава третья: Рарити
«О, рассказать историю? Что ж, вы пришли к нужной кобыле. Я знаю все важные, все классические, мягкие и романтические. Потому что все было романтичным в те времена. Жили тогда не такие жалкие самодовольные снобы как Блюблад, но истинные принцы, и звучали искренние романсы, из тех, что способны менять мир. Истинная любовь, величайшая сила на свете, ходила по Эквестрии в те времена. Я расскажу вам историю о том, как божество ухаживало за кобылой, и чуть было не обрекло мир на гибель в процессе.
Кобыла та была прекрасна. Ее звали Олимпия, и она была единорогом, с которой никто не мог сравниться. Она шила и носила платья из бриллиантов и упавших звезд, она создала целые школы моды, и она двигалась с грацией и величием, что заставляло пони во всем мире замирать от восторга. У нее были армии поклонников, что осыпали ее дарами. И это привлекло глаз Духа Щедрости, тогда как ее красота привлекла его сердце. Один из древнейших богов пал жертвой любви к смертной кобыле, и всю свою целеустремленность он пустил на то, чтобы соблазнить ее.
Щедрость принял форму красивого черного жеребца и пришел к Олимпии, осыпая ее дом и мир вокруг яркими красными розами. Он попросил ее копыта и сердца, когда цветы падали мягко с небес. Она отмахнулась от него, отказала ему и вернулась в свой дом, даже не оглянувшись.
Пони это разбило бы сердце, но Щедрость был богом, и он не понимал путей сердца и идеи поражения. Если она отвергла его дар, думал он, то лишь потому, что он не предложил ей достаточно. Он отправился в древние шахты Алмазных Псов, и собрал столько драгоценных камней, сколько смог найти и принес их к дому Олимпии в пятидесяти огромных возах. Собранные алмазы сияли так ярко, что звезды видели их с небес и считали, что обрели новых друзей. Вновь он встал под ее дверью и провозгласил свою верность и свою любовь. И вновь Олимпия сказала, что не желает его и отослала прочь. И снова Щедрость подумал, что он просто не был достаточно щедр и ушел на поиски чего-то более великого и ценного, что он ей мог
Щедрость узнал, что Олимпия любит моду и платья, и тогда пошел он в каждый из лучших модных магазинов, к каждому из лучших дизайнеров Эквестрии, и убедил их расстаться с частью их самых лучших шедевров. Щедрость принес больше тысячи платьев, одно красивее другого к дому Олимпии и предложил их ей. На этот раз, он попросил лишь об одном маленьком поцелуе в знак принятия дара, но Олимпия вновь отказала ему. И Щедрость по-прежнему не мог понять почему.
К этому моменту, Олимпия была уже невообразимо богата, и после стольких подарков, что обрушились на нее от поклонников и самого Духа Щедрости, она стала, в итоге, одной из Шести великих правителей Эквестрии. Ее жизнь осталась по большей части неизменной — она разрабатывала дизайны платьев, присутствовала на формальных собраниях и одаривала мир неоспоримым напоминанием о том, что же поистине есть красота. Гламур и совершенство… Эквестрия не видала с тех пор ничего подобного.
Дары Щедрости должны были откуда-то браться. Он постепенно истощал земли от их богатства, направляя их в копыта Олимпии. У него не было ни забот, ни страхов, ни сомнений. Его сущностью было отдавать, и единственное, что печалило его, что он не мог отдавать еще больше. Он не понимал любви, даже не смотря на то, что та управляла каждой его мыслью. Но после того, как он отдал ей все эти богатства, и она все равно отвергла его, как и каждый раз до того, Щедрости осталось лишь размышлять, что еще он может дать Олимпии, чтобы наконец доказать свою преданность.
И тогда он увидел Солнце, и понял.
Щедрость взлетел на гору, на которой однажды будет построен Кантерлот, и где жила Селестия в маленьком деревянном коттедже. Он попросил ее открыто дать ему Солнце, чтобы он наконец смог завоевать сердце его возлюбленной Олимпии.
Селестия подумала над предложением с величайшей тревогой. В конце концов, отказать в просьбе духу Щедрости было немыслимо, но, при этом, она не желала отдавать ему Солнце, которое, как она считала, принадлежит всем пони. И когда она, наконец, заговорила, то сказала ему: „Я не думаю, что тем самым ты завоюешь ее сердце“.
Щедрость растерялся. „Принцесса, твое Солнце — это самая прекрасная драгоценность во всех Небесах. Не существует более ничего столь величественного, что еще может быть подарено. Отчего же с ним я не смогу завоевать сердце прекрасной Олимпии?“
И Селестия ответила: „Потому что дар этот не идет из глубин твоей души“.
Щедрость моргнул в искреннем недоумении.
„Ты дарил Олимпии цветы, алмазы и платья? Больше, чем кто угодно мог ей предложить?“
„Да, поистине это так. И я видел неоднократно, как пони обмениваются такими дарами, чтобы показать верность свою и любовь“.
„Было ли трудно эти вещи тебе приобрести?“
„Нет. Я просто просил о них, и все давали их мне“.
„Значит, они не показывают твоей любви к ней. Они лишь показывают, что ты богат. Цель, для которой кобыле преподносят дар не в том, чтобы сделать ее богаче, но в том, чтобы показать, как ты заботишься о ней и понимаешь ее. В том, чтобы показать, что ты готов принести что-то в жертву“.
„Тогда я принесу в жертву все, чем владею!“ сказал Щедрость.
Селестия осмотрела голого жеребца с головы до ног. „Владеешь ли ты… чем-нибудь?“