Старые страницы

Амфитеатров Александр Валентинович

Да и доростать негд. Всхъ на медицинскіе курсы не упрячешь и подъ консерваторскіе своды не вмстишь. А, строго разбирая, факультетовъ, дающихъ женщин, по окончаніи курса ихъ, практическіе житейскіе результаты, только и есть пока, что два: медицинскій да изящныхъ искусствъ, включая сюда и беллетриствку, за послдніе годы, если не качественно, то колйчественно, въ значительной степени отвоеванную женщинами y мужчинъ.

Вольнопрактикующіе, платоническіе факультеты, безъ практическихъ послдствій курса на нихъ, – не въ счетъ: это – дилетантство, доступное лишь самому ограниченному кружку обезпеченныхъ женщинъ. Факультетъ долженъ дать человку дятельность.

A дятельность – помимо всхъ своихъ благихъ задачъ во вншнемъ круг ея распространенія,

помимо альтруистическихъ цлей, работы на пользу ближняго и общества – иметъ еще непреложныя цли самодовлющія, эгоистическія. Она должна дать дятелю средства къ существованію въ томъ размр, хотя бы относительномъ, какое, примнительно къ уровню развитія общества, заслуживаютъ его талантъ, энергія и подготовка къ своему длу.

Такихъ факультетовъ для русской женщины пока, – повторяю, – только два: медицина и искусство.

Бываютъ, конечно, случаи практическаго женскаго успха и на другихъ поприщахъ, но это – исключенія. Одна ласточка не длаетъ весны. О такихъ женщинахъ газеты печатаютъ извстія въ отдлахъ «Смсь», «Разныя разности» «Курьезы и раритеты», и пр. Вообще, я только тогда ршусь поврить, что съ женскимъ вопросомъ y насъ обстоитъ благополучно, и онъ гладко катится по рельсамъ къ какой-нибудь опредленно намченной станціи, a не на авось, куда кривая вывезетъ, – когда перестану встрчать въ печати поощрительные анекдоты о женщинахъ-врачахъ, женщинахъ-адвокатахъ, женщинахъ-биржевикахъ, женщинахъ-управляющихъ крупными предиріятіями, точно о двухголовомъ теленк или говорящемъ морж. Какъ-то разъ мн попалась въ руки книжка, подъ названіемъ – «Подвиги женскаго ума», необычайно страстно написанная въ доказательство, что, ей-Богу же, и y женщинъ есть голова, на плечахъ, и он, хотя и не въ большинств, – до такой смлости авторъ въ своемъ рыцарств не дошелъ, – встрчаются пресмышленыя…. Невысоко стоитъ культура въ обществ, ищущемъ доказательствъ единичными примрами, что дважды два – четыре.

За исключеніемъ названныхъ факультетовъ, дающихъ женщин нкоторую самостоятельность, возможность идти дорогою жизни, безъ опоры на мужскую руку, остается еще одинъ факультетъ – факультетъ замужества. Несмотря ни на какія приманки свободы, онъ былъ, есть и еще долго будетъ самымъ люднымъ, потому что онъ самый обезпеченный, самый сытый. Пусть половина мужей рветъ на себ волосы отъ неудачныхъ женъ, a половина жень бросается на шею любовникамъ отъ неудачныхъ мужей. Все-таки, всюду и всегда chaque vilain trouve sa vilaine, – Исаія ликуетъ, и свадебныя кухмистерскія процвтаютъ.

Число неудачныхъ браковъ огромно и все растетъ. Доходы разводныхъ длъ мастеровъ увеличиваются со дня на день. Они строятъ пятиэтажные дома и ставятъ свчи за долголтіе строгихъ законовъ о развод. Будь законы мягче, мастерамъ пришлось бы положить зубы на полку: вопервыхъ, пала бы такса на ихъ облегченный трудъ, a вовторыхъ, разводовъ – можетъ быть, весьма многочисленныхъ въ первое посл смягченія время, въ періодъ, такъ сказать, диворціальной горячки – вскор сдлалось бы гораздо меньше. Одна изъ главнйшихъ причинъ несчастій въ русской супружескои жизни, доводящихъ мужа и жену до развода, это мужское сознаніе: ты – моя неотъемлемо и будешь моею всю жизнь, до самаго гроба, какою бы свиньею я, по отношенію къ теб, себя ни велъ. A въ отвтъ звучитъ старый мотивъ брачнаго условія изъ «Периколы»:

Какъ аукнется,Такъ и окликнется, —Будутъ бить меня,Буду бить и я!

Въ результат – два озленныхъ, часто совершенно разной породы звря, запертыхъ въ одну клтку, грызущихся денно и нощно и умиротворяющихся лишь, когда – либо разсадили ихъ за безчинство врозь, либо къ старости, потому что зубы притупились, да и сть другъ въ друг уже нечего.

Мужчины въ несчастныхъ бракахъ виноваты всегда больше женщинъ, потому что они – узаконенно сильная сторона, власть безапелляціонная,

протестовать противъ которой женщина можетъ лишь грхомъ и преступленіемъ. Дайте къ выходу изъ брака законную дверь, и женщины станутъ меньше скользить изъ него сквозъ беззаконныя лазейки, вызывая тмъ мужское негодованіе и мщеніе и осуждая себя на каторжную, – безпутную и трусливую, – жизнь. Меньше, хотя бы уже потому, что запретный плодъ свободы, переставъ быть запретнымъ, теряетъ половину своего соблазна. A мужчины станутъ лучше вести себя въ брак и человчне обходиться съ женами. Гражданскія жены, въ огромномъ большинств, пользуются отъ своихъ мужей и лучшимъ обращеніемъ, и даже большею врностью, чмъ жены законныя, по нерасторжимому церковному обряду.

Одна изъ причинъ, порождающихъ несчастные браки – спеціально, съ женской стороны:

– Въ брак скучно.

Скучно и для мужчины, и для женщины, но для перваго – съ меньшею интенсивностью.

Источникъ скуки – именно, что мы оставили женщину пассажжиромъ второго класса, тогда какъ сами пошли въ первый. У насъ – наука, искусства, общественная и политическая дятельность. У женщинъ – только «мужъ». Слово короткое, но тмъ не мене – съ большою претензіей вмстить въ себя невмстимое и объять необъятное.

Наши мужья и жены, обыкновенно, раздлены между собою образовательною дистанціей огромнаго размра, которую скрываетъ только природный женщин здравый смыслъ, инстинктивный тактъ, да самолюбіе, выработавшее для нея цлую систему безобиднаго примненія къ мужскому превосходству. Да и то скрываетъ лишь на первый взглядъ. Говорятъ, что восемнадцатилтняя двушка старше, по характеру, двадцатипятилтняго мужчины. Это – только въ области чувства. Когда чувство насыщено, a тмъ боле пресыщено, девять десятыхъ мужей остаются въ великомъ затрудненіи:

– Что имъ, собственно, длать дальше со своими женами?

A дальше – это, excusez du peu, цлая жизнь. Послать въ дтскую, въ кладовую, на кухню, – тамъ, молъ, твое мсто? Неловко: цивилизація мшаетъ, передъ народами Европы совстно. Зачмъ-нибудь да переводили же мы женщинъ изъ третьяго класса, – отъ теремовъ, – во второй-то классъ. Он – не бабы, a дамы. Он – хоть и отстали отъ насъ – образованныя. Или, врне сказать, полуобразованныя. Мужъ – кандидатъ правъ; жена – гимназистка. Учатъ нашихъ гимназистокъ плохо: по программ Sainte Nitouche – «немножко ариметики, немножко географіи» и, въ отличіе отъ этой программы, даже не очень много иностранныхъ языковъ. Сошлась эта пара. Она – ангелъ, онъ – божество. Ангелъ и божество цлуются, пока выдерживаютъ губы, но и долготерпнію послднихъ бываетъ предлъ. Въ одинъ прекрасный день звнуло божество, завтра зазвалъ ангелъ. Жизнь стучитъ въ окно и зоветъ къ своей поденщин. И, прислушиваясь къ зову, и ангелъ, и божество убждаются, что поденщина-то имъ на долю выпадаетъ совсмъ разная – y мужа она интересная и живая, потому что въ ней и наука, и политика, и общественная дятельность, a y жены: дти и хозяйство. Но, если такъ, – то деревенскія бабы легче рожаютъ, чмъ городскія жительницы, и ихъ же приходится приглашать мамками въ помощь сосцамъ образованныхъ, изсушеннымъ, въ періодъ сдачъ экзаменовъ на право сидть во второмъ класс; замоскворцкія купчихи и волжскія старообрядки пекутъ пироги вкусне дипломированныхъ барышенъ съ кулинарныхъ курсовъ. Словомъ и слдовательно, отъ примитивныхъ своихъ грубыхъ функцій – наша дама ушла, a заполнить пустоту, созданную ихъ сокращеніемъ, мы ей ничмъ не даемъ.

Мн всегда противно слышать, когда мужъ говоритъ скучающей отъ праздности жен:

– Что ты все лнтяйничаешь? Займись хоть чмъ-нибудь!

И я, не безъ злобнаго удовольствія, наблюдаю, какъ – на унылый вопросъ жены:

– Скажи чмъ? – дятельный супругъ никогда не находитъ толкомъ, что отвтить, и, потоптавшись малую толику въ безсильномъ недоумніи, непремнно придетъ къ традиціонному совту:

– Ну, книжку прочла бы…

– Какую?!

A за «какую» – если послдуетъ рекомендація – раздается и «зачмъ»!? И раздаетсл резонно.