Старый город
Шрифт:
Немного опешивший от кучи информации отец, но все равно довольно спокойный, немного помолчал, обдумывая предложение, зато потом разразился множеством вопросов.
– К чему такая поспешность? Обязательно выкапывать завтра? Это не может подождать еще день? Оно и так там лежало очень долго, полежит и еще! Раскопки не терпят суеты и спешки. Ты
– Понимаешь, пап, там место такое ненадежное. Оно может осыпаться в любое время. Я буду очень аккуратен. – Так ты посмотришь?
– Пока что я ничего не понимаю, но, думаю, посмотрю, может тогда станет все немного яснее.
– Спасибо, пап! – сказал Макс и поспешно ушел спать, оставив мужчину в недоумении. Ему не хотелось продолжать этот разговор, потому что он больше походил на оправдания школьника за полученную двойку, нежели на беседу двух ученых, обсуждающих находку. А именно так хотел юноша говорить с отцом. На равных или, хотя бы, как ученик с наставником, никак не вмешивая сюда семейные связи.
Еще в школе, молодой человек не любил, когда у кого-то из учеников мама или папа оказывались учителями, не любил наблюдать их семейные разборки и плохо скрываемое панибратство. Зато парень очень уважал тех, кто до последнего скрывал свое родство с преподавателями, называя их по имени и отчеству и получая «неуд» за невыученный урок.
Конечно, поспешность сына очень удивила отца, но Роман Геннадьевич пошел на кухню, чтобы рассмотреть находку. Его жена, мама Макса, была на работе, и это было хорошо. Не надо было прятаться от нее и придумывать различные отговорки, так как они условились пока что ей ничего не говорить. Пока.
Невооруженным взглядом мужчина понял, что находка довольно старая. Но рассматривать кости под светом ламп было невозможно, нужен был дневной свет. Он аккуратно завернул все обратно и спрятал подальше до завтрашнего дня. Макс к этому времени уже спал. А вот отцу спать совершенно не хотелось. Одно дело найти что-то,
IV
На следующий день, проснувшись тоже достаточно рано, отец заглянул в комнату сына, но тот ушел еще раньше, и он принялся за изучение костей. Конечно, каких-то тщательных исследований в домашних условиях он провести не мог, но вооружившись микроскопом, книгами и немалым багажом знаний и личного опыта, бывший археолог смог определить примерный возраст захоронения. По серо-коричневато-желтоватому цвету костей и определяемой «на глаз» степени разрушения.
«Не менее 50 лет» – записал Роман Геннадьевич в свой блокнот. «Расположение уточнить». Он вообще любил много чего писать в своем бесконечном блокноте.
Это был невзрачный на вид бордовый прямоугольник. Толстая кожаная обложка хорошо справлялась с защитой страниц в течении многих лет. Стальные кольца позволяли с легкостью менять листы. Казалось, что отец парня пишет все время только в нем одном, а он никак не заканчивается. Все потому, что время от времени листы из этого блокнота терялись, выпадали или сам хозяин вырывал и выбрасывал уже ненужным страницы и вставлял новые. Таким образом, блокнот хранил всевозможную и самую важную информацию уже больше 20 лет.
Записав все необходимое, мужчина стал перелистывать старые, уже пожелтевшие страницы и о чем-то задумался. Да, некоторые записи хранились уже очень давно и он, почему-то, не решался от них избавиться. Какие-то телефоны и имена, даты, значения которых были понятны лишь ему, и даже небольшие наброски каких-то местностей, видимо, где когда-то археолог проводил свои раскопки. Это задумчивое перелистывание надолго погрузило в себя Романа Геннадьевича и он, просидел за столом не один час.
Конец ознакомительного фрагмента.