Старый миф
Шрифт:
Гармон, пошатываясь, поднялся на ноги, Аледреф схватил свой топор, а Седред — кинжал. Они подступили к отцу, обзывая его ничтожеством. Вия преградила им дорогу.
— Погодите! Я понимаю, возможно, отец и заслужил смерть за все те ужасные вещи, которые он сделал в жизни, и за все то хорошее, чего не сделал… ну, к примеру, не научил меня астрономии и вообще не дал мне образования. Я даже сколько будет дважды два не знаю. Но, в конце концов, мы
— Ну, это не совсем правда, — возразила Дэй. — По крайней мере я так думаю. По моему мнению, вы хомо эректус. Возможно, конечно, это тупиковая ветвь…
— Хватит болтать чушь! — оттолкнул ее Аледреф. — Не знаю, девушки, как насчет вас, а я произошел от обезьяны — от высшей обезьяны. С дороги, а не то всех перебью!
Вия пнула его в колено.
— Лучше бы ты послушал меня, если собираешься сегодня ночью оказаться в моей постели. — Она обернулась к отцу, размахивая руками, чтобы привлечь его внимание. — Отец, эти глупые мальчишки никак не могут объяснить, почему собираются убить тебя. Они же вообще не способны мыслить аналитически. Так что придется мне сказать тебе. Правда в том, что в твоем присутствии они не могут почувствовать себя взрослыми. Ничтожество ты или нет, пока ты ходишь по земле, они остаются пустым местом, ты подавляешь их. Они не могут начать взрослую жизнь.
Гармон вскипел. Не часто ему доводилось слышать столь вопиющую чушь, вскричал он. Да он в жизни своей никого не подавлял — тогда как его-то отец, вот тот действительно жить никому не давал. Нет, его дети и в самом деле ущербны. Да ведь он — их единственная надежда.
— Что? — встрепенулась Дэй. — А как же религия? У вас же должна быть какая-то религия!
Гармон велел ей оставить Солнечного Бога в покое.
— А теперь я покидаю вас, — проговорил он и двинулся прочь.
— Погоди, отец, — сказал Вундрел, выходя вперед, и положил руку ему на плечо. — Я смотрю на вещи не совсем так, как Вия. Но она девушка, а у девушек все гораздо проще.
— Ах ты свинья! — взвизгнула Роя. Вундрел продолжал:
— Видишь ли, пока ты здесь, мы все — Аледреф, Седред, я — мы всего лишь сыновья, не более.
— Мои сыновья! — гордо произнес Гармон.
— В том-то и проблема. Мы хотим быть мужчинами, а не сыновьями.
— Вы мужчины. Никчемные, слабосильные мужчины. И о чем вы только тут толкуете? — Он ткнул Вундрела пальцем в грудь. — Бог ты мой, ну почему никто до сих пор не изобрел психиатрию?
— Я хочу сказать, что пока ты ходишь по земле, мы не можем
— Другими словами, твое убийство для нас что-то вроде обряда инициации, — объяснил Аледреф. — Вот смотри.
С этими словами он обрушил топор на плечо отца, едва не отхватив ему ухо.
Вскрикнув, Гармон попытался замахнуться дубиной, но тут подскочил Седред и вонзил ему в живот кинжал. Гармон упал навзничь, и дубина выпала у него из рук. Роя быстро подобрала ее, подбежала к отцу и размозжила ему череп.
— Вот тебе за все зло, что ты нам причинил! — крикнула она.
Втроем Аледреф, Седред и Роя принялись осыпать Гармона ударами. Он попытался встать на колени, а его все били и били топором, дубиной и кинжалом. С хэканьем и придыханием Гармона били еще долго после того, как душа его отлетела в объятия Солнечного Бога.
— Ну все, хватит, — наконец произнес обессилевший Аледреф. — Теперь мы все трое мужчины. — Пожав руки Рое и Седреду, он уселся на труп отца и утер вспотевший лоб.
— Да не сиди ты тут, вымажешься весь в кровище, кто будет стирать твою набедренную повязку?
Выступив вперед, Вундрел предложил:
— Ну ладно, ты сделал дело. Давай уж тогда соблюдем все правила и съедим его прямо сейчас.
— Забудь об этом. Что хорошего мы от него видели? — Аледреф поднялся с трупа, оттолкнув Вундрела в сторону.
— Ужас, какой ужас! — зарыдала Дэй. — А мои прошлые родственники были всего лишь баптистами!
Они отделили от тела голову и гениталии и похоронили их на поляне. Вытащили из живота кишки и развесили их на деревьях в лесу.
Бледный Вундрел молча наблюдал за происходящим.
Вия разразилась слезами и бросилась прочь с поляны. Позже вечером, готовя ужин, по-прежнему вся в слезах, она нечаянно бросила в пищу вместе с пряными травами одно ядовитое растение.
Когда Солнечный Бог распахнул над миром свое золотое покрывало, все дети Гармона лежали бездыханными.
Из головы Гармона выросло древо познания добра и зла, а из гениталий возникли два человека — мужчина и женщина, из кишок же, развешанных по лесу, родился змей.
И мужчина и женщина, невинные в своей наготе, осмотрели вокруг, на мир, и увидели, что он прекрасен. По крайней мере был прекрасен, пока не появился змей.
И тогда родился новый миф.