'Стать богом
Шрифт:
Мужчина огляделся и увидел, как падают демоны. Победа над ангелами, что была бесспорной еще пару секунд назад, теперь стала призраком, как и все те, кого отключало от себя энерго-информационное поле порт-станции. Молнии вонзались в демонов и в землю, прошивали насквозь ангелов. Но странное дело, некоторые из них, падая от ударов на колени, вскоре поднимались, а демоны больше не подавали признаков жизни.
Сантана
Шах и мат.
Уже ничего не изменить. Круг замкнулся. Этот мир стал таким же, как тот из которого он прибыл, и точно так же в нем теперь смерть будет соседствовать с жизнью, превращая в вечность лишь мечту о ней.
Мужчина выпустил меч из рук и пошел прочь с поля. Здесь ему больше нечего было делать.
Эпилог
Ушпак, выжившая в той битве, так и не смогла уйти от могилы Езеля и поселилась рядом, за холмом Ангелов. Каэль скорбел о друге вместе с ней и эта боль их сроднила. Они сошлись. Через десять лет Ушпак родила Каэлю сына, а еще через два года — дочь.
Женщина каждый день наведывалась на поле, но никогда не давала лошадям травить на нем траву. Она часто останавливалась на холме и пристально смотрела вниз. Ей все время, казалось, что из тумана поутру встает Езель, живой, здоровый, прекрасный каким был. Он оборачивается к ней, улыбается и ветер доносит до нее его слова:
– «А я бы умер за тебя. И понимать здесь ничего не надо».
Но она понимала. Сейчас, спустя годы после его гибели. И очень жалела, что не поняла вовремя.
С высоты лет ей казалось странным, что она могла потратить огромный отрезок своей жизни на пустую и грязную возню, и спроси ее «на что именно» — ответить не смогла бы. Неважное и только. А главное, что словно дар было принесено ей и она откинула по глупости, слепоте своей — не оценила вовремя, не сознала. Оно и кануло, а ей теперь с тем жить и охранять хоть память о нем.
Ушпак умерла глубокой старухой на руках почти не постаревшего Каэля, в окружении детей и внуков. Она была счастлива при жизни, но улыбалась, понимая, что станет по-настоящему счастлива
Она отдала дань этому миру, пора отдать дань своей любви.
Ушпак так и умерла с улыбкой на губах, всеми мыслями уносясь на поле Армгерды, по которому в туман она и Изель идут рука об руку.
Сантана выжил. Однако свою жизнь считал существованием, и мучился вопреки желанью умереть. Смерть никак не брала его, а ненависть все иссушала.
Он бродил по земле лелея злобу, проклиная, что Виту, что ее сестру. Он ненавидел женщин, перенося на них свою ненависть к одной погибшей, другой, теперь навеки недосягаемой до него. И женщины отвечали ему тем же — сторонились.
Сантана так и остался один, неприкаянный, никому не нужный. Скитался, как полено в проруби, никак не находя себе место в этом мире.
Он видел, как поднимаются города и поселенья, как множатся ряды ангелов, как некоторые из выживших демо сходятся с некоторыми из аналогов и образуют отдельные кланы. Он видел, как рождаются и умирают, любят и презирают. Он видел, как новый мир ширится и трансформируется. Но все это проходило мимо него, по сути, умершего на том поле близ Армгерды. Тело жило — он дышал, видел, ел, спал, ходил. Но все это было всего лишь функцией, а смысл, ради чего стоило и дышать и делать, давно был утерян и не имел даже призрачного шанса на возрождение.
Сантана умер в одиночестве через двадцать шесть лет после битвы при Армгерде, но даже перед смертью так и не понял: жил ли эти годы. На смертном одре он видел лишь одно — застывающие в смерти глаза Виталии ее улыбку, блаженную улыбку победителя, рассыпающийся в прах прибор, и чувствовал отчаянье, ненависть, жгучее чувство несправедливости. И все еще пытался понять, зачем она это сделала, зачем выбрала смерть вместо жизни, причем, для всех, и где же справедливость?
Но так и не осознал, что Божья справедливость существует, она есть, она жива.
Вот только поймут ее лишь те, кто сам смог стать Богом…
21 октября — 7 ноября 2010