Стать победителем

Иванович Юрий

Ну дальше уже, по всей логике, благостный, пусть и сильно тревожный сон просто обязан был оборваться. Потому что мозг проснулся окончательно и наградил меня самыми свежими воспоминаниями, которые случились со мной и накануне, и данной ночью. Я вспомнил все!

Но в тот же момент отчетливо понял, что мои губы только что начали отходить от затяжного, страстного поцелуя, происходившего в реале! И словно в подтверждение моего понимания, над ушком у меня проворковал ласковый голос:

– Ты так здорово целуешься. Кто тебя научил?

Уже осознав,

какое личико я могу возле себя увидеть, я постарался не открывать глаза и сделать так, чтобы не содрогнуться всем телом. Шаайла полулежала на моей груди и, кажется, была не против еще раз испытать такой же поцелуй, которым я во сне обменивался с Мансаной. И я почувствовал, что сейчас либо опять провалюсь в обморок, либо не смогу сдерживать своего отвращения. Хоть как ни было прекрасно прижатое ко мне тело, как ни приятно ощущалась тяжелая, упругая женская грудь, во мне крепла уверенность: открою глаза – вскрикну. Ну а если продолжу лежать с закрытыми – невероятно обижу мою спасительницу.

А то, что она меня вылечила, чувствовалось сразу: спина не болела ни капельки! Ну разве что чуток затекла, и то по причине довольно жесткого ложа из попон и нескольких одеял.

Разум сам подсказал наиболее приемлемый выход, и мои губы прошептали:

– Пить!

Девушка вскочила с меня, заботливо прикрыла одеялом и заметалась в крохотной пещерке, но, как назло (а для меня – к счастью), в наших с нею флягах уже не оставалось воды ни капли, а фляги наших ветеранов находились при них. Так что пришлось вашшуне молниеносно одеваться и выскакивать из пещерки наружу. Там, возле коней, у нас имелся запас в нескольких бурдюках.

Мне тоже не следовало терять драгоценные секунды. Вначале медленно, прислушиваясь с опасением к спине, потом все с большим ускорением вскочил на ноги и быстро надел на себя нижнюю рубаху и то, что здесь носилось вместо кальсон. Причем с невероятным удивлением сообразил, что мои одежды идеально чисты и даже приятно пахнут свежестью. Еще больше меня удивило совершенно чистое собственное тело, а ведь я готов был побиться об заклад, что с вечера ни в каких банных процедурах не участвовал. Хорошо, что вспомнил одно из умений этих колдуний – мыть тело и очищать вещи без всякой ванны и стиральной машинки.

Заслышав шаги снаружи пещеры, вытянулся в струнку и поднял руки вверх. Еще и замычал при этом, словно тибетский монах при медитации. Чем загадочней – тем меньше вопросов! Лишь бы она сейчас опять целоваться не полезла.

Кажется, подействовало. Вашшуна постояла на входе и только через какое-то время заговорила с озадаченными интонациями в голосе:

– Вот, воду принесла. Как ты себя чувствуешь?

Шумно выдохнув, я стал постепенно открывать глаза, настроившись на удержание своих рефлексов в каменном кулаке.

– Отлично! Словно заново на свет родился!

Как ни странно, но лицо с внимательно рассматривающими меня глазами оказалось вполне себе эдаким. Понятное дело, оно так и осталось страшненьким, но вот уже не так отталкивало и не вызывало непроизвольное

нехорошее чувство. Привыкать, что ли, начал?

– Огромное тебе спасибо. Ты меня поставила на ноги.

Девушка не сдержала разочарованного вздоха. Кажется, она ждала от меня более бурных эмоций и демонстрации благодарностей. Но смирилась и с таким:

– Это был мой долг как целительницы. Завтрак готов, мост тоже. – И, уже повернувшись и начав движение, добавила: – Если хочешь, можем отправляться в путь немедленно.

Вот это ее «если хочешь» мне ясно дало понять, что как раз она сильно хочет, чтобы я не спешил с выступлением, а, скорее всего, прошел еще и повторный, так сказать, контрольный курс лечения.

«Ну да! Только этого мне не хватало! – оправдывал я свою трусость и неблагодарность, лихорадочно натягивая на себя остальную одежду. – Разве для этого я принимал мучительное лечение, чтобы сейчас поставить под угрозу всю операцию по спасению подруг?!»

На этот гневный вопрос-восклицание мне ехидным шепотом ответила совесть:

«Ханжа! Лгун и обманщик! Не ты ли всегда утверждал, что в человеке главное – это душа? Его внутреннее содержание. Да и не ты ли часто говаривал: лицо можно и газеткой прикрыть, была бы лишь фигурка шикарная? Да и вспомни себя мелким уродом и калекой! Кому ты был нужен в то время?..»

Такие укоры могли и до сумасшествия довести! Поэтому я резко и нагло полил голову водой из принесенной фляги, совмещая утреннее умывание с парализацией обнаглевшей совести. Я всегда знал, что она холодной мокроты боится, вот и воспользовался для прекращения неуместного в данной обстановке ехидства.

Ведь в любом случае глупых девчонок из мира Земля следовало вытаскивать в безопасное место как можно скорее. Устраивать самому себе санаторное лечение на горном воздухе – неосмотрительная трата времени.

Хотя чего уж там скрывать, уже остановившись на выходе, я бросил взгляд на одеяла, и меня вновь пронзило воспоминание ночного действа. И я понял, что мое развратное тело не против продолжения банкета. Но, увы и ах!..

У затухшего костерка, над которым висел котелок с кашей, сидел только Леонид, скрупулезно чистящий и смазывающий свой метатель. Вашшуна виднелась на другой стороне пропасти, осматривая тропу и долину за ней. Мирослав седлал коней и подтягивал на них подпруги, ну а Бароч, понятное дело, охранял наши тылы со стороны зроаков.

– О! Да ты прекрасно выглядишь! – удивился мой товарищ, подмаргивая вместо утреннего приветствия. – А то я уже и не ожидал тебя увидеть в целостности и сохранности. И попутчица наша цела, как ни странно. Что получается тогда? Кто и кого так жестоко этой ночью резал?

– Доброе утро! – демонстративно поздоровался я и потянулся к котелку: кажется, мой голод-зверь заворочался, просыпаясь, и сейчас случится что-то страшное. – Мог бы и без этих пошлых комментариев обойтись.

– Да? Зачем тогда было ночью так орать? Только прикорнул на посту, как они в два голоса, словно волки на луну.