Стать прочнее
Шрифт:
— Я вас услышал, ваше величество, — Матвей поклонился. — Но всё же, не стоит себя хоронить раньше времени.
— Я и не собираюсь пока умирать. И буду бороться за каждую минуту, которую Господь позволит мне прожить, — отмахнулся Михаил. — Сосредоточься на приоритетах: женитьба Виктора Лейманова на очаровательной Камилле, её отец уже почти созрел, судя по последнему письму. Ну, и вычисление вражеских агентов в окружении Василия.
— Слушаюсь, ваше величество. Я могу идти? — Спросил Матвей.
— Иди. — Император кивнул. — Да, Матвей, пришли ко мне Яна, когда он вернется. Я хочу услышать
Подоров наклонил голову, и быстро вышел из кабинета, чтобы продолжить дела, прерванные на доклад императору.
Мы с Яном медленно ехали по загруженным улицам столицы, после посещения первого из огромного списка предприятий и прочих объектов, принадлежащих клану Орловых. Посетили мы с ним типографию. Ян почему-то решил начать именно с неё.
Эта типография была наполовину государственной. И то, что вторая её половина принадлежала правящему клану могло гарантировать, что ничего порочащего империю из-под её прессов никогда не выйдет. А если вдруг всё-таки просочится какая-нибудь отвратительная книжонка, то с виновником будет разбираться вовсе не государство, в правосудии которого можно найти лазейку и избежать слишком сурового наказания. Нет, в этом случае в дело вступят каратели клана Орловых. Мне лично, даже думать не хотелось, что они могут сделать с бедолагой, если уж рядовые члены клана вовсе не показались мне безобидными овечками.
Специфика типографии была предельно регламентирована. Здесь выпускали в основном учебники, выпускать учебную литературу в каком-то другом месте было строго запрещено законом и нарушение этого закона каралось весьма достойно. Кроме учебников здесь выпускали специальную литературу и различные законодательные сборники.
Цензура в этих местах стояла такая, что, даже редкие случайно забредшие сюда мыши думали исключительно в правильном направлении. И, скорее всего, это правильно. В других-то издательствах не запрещено некоторое вольнодумство. Подоров берёт, конечно, каждого на карандаш, но творцы свободных мыслей даже не замечают порой этого. А вот учебники, и конечно же юридическую литературу должны ещё и в готовом виде тщательно контролировать, чтобы ни дай бог, в тексты не закралась ошибка.
— Вот такие пироги с котятами, — сообщил мне Ян, протягивая готовую копию Кодекса. — Можешь взять с собой. Тираж ограничен. Кодекс доступен для покупки только одаренным. Для простых людей он всё равно бесполезен, слишком много условностей, да и привязок к дару хватает. Собственно, почти все действия, связанные со статьями Кодекса связаны с применением дара.
— Здесь какие-то чары, — сказал я, разглядывая небольшую книгу, которая даже близко не могла сравниться с той махиной, которая висела под потолком зала заседаний Совета.
— Это точная копия Кодекса, — Ян повертел книгу в руках. — Все изменения в Кодексе сразу же проявляются здесь. Что вполне удобно, не надо каждый год обновлять свой экземпляр, чтобы не пропустить изменения. Для глав кланов Кодекс — это настольная книга, чтоб ты знал.
— Я догадываюсь, — усмехнувшись, я уже хотел сунуть книгу во внутренний карман куртки, но тут ко мне подскочил мастер, который и занимался версткой этих артефактов.
— Распишитесь вот здесь, — он ткнул пальцем
— Как скажешь, — написал, что забираю именно артефактную копию Кодекса, а затем, совершенно не задумываясь, поставил подпись: «Керн».
Ян взглянул на меня, но быстро отвёл взгляд. Формально я ничего не нарушил. В документах, которые я так тщательно изучил, как ещё ни разу не изучал никаких других бумаг, чуть ли ни на зуб их попробовал, чётко прописано, что я могу пока пользоваться именем Кернов, до того момента, пока не приму клан Орловых. Этакий переходный период, который позволит мне смириться с таким положением дел окончательно. Именно поэтому Ян ничего мне не сказал, когда увидел, как именно я расписался.
— Вот, теперь твоя отчётность никуда не денется, — я вернул ручку мастеру, тот тщательно изучил запись, кивнул и вернулся на своё место.
— Ну что, на сегодня достаточно, или ещё куда-нибудь поедем? — спросил Ян, садясь за руль, потому что поехали мы на его машине, что было гораздо удобней, потому что юрист клана хотя бы знал, куда нужно ехать.
— Поехали домой, мне ещё очередную порцию Орловых нужно сегодня переварить, — я совершенно искренне поморщился, а Ян расхохотался.
— Ну что я тебе могу сказать, только посочувствовать, — и он вырулил на дорогу, ведущую к моему дому.
И вот теперь мы ехали в медленно передвигающемся потоке, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами. Внезапно меня осенило. Вот рядом со мной сидит представитель клана Орловых, который просто не может не знать о семейном даре своего клана.
— Ян, а какой всё-таки у Орловых семейный дар? — я выпрямился в кресле, где сидел до этого развалившись и повернулся к сосредоточенно глядящему на дорогу Яну.
— Я бы не назвал это даром, — наконец ответил Орлов до этого так глубоко задумавшийся, что я уже подумал, что он мне не ответит. — Это, скорее, способность подстраивать изначально нейтральный «чистый» дар под обстоятельства. Как бы объяснить: мы не можем даже теоретически владеть «чужим» семейным даром, но, если возникнет ситуация, что без этого никак нельзя обойтись, то можем подстроиться под уже существующий у кого-то другого дар, и применить его.
— Я с трудом могу понять, что ты имеешь в виду, — признался я, пытаясь пробиться сквозь его путанные объяснения. Внезапно мне стало понятно, что он не может нормально объяснить, потому что для самих Орловых это свойство их дара — само собой разумеющееся, не нуждающееся ни в каких объяснениях. — Может быть, ты пример приведешь? Так, по-моему, станет более понятно.
— Хм, пример, — Ян задумался. — Хорошо, вот тебе пример. Как известно, я не владею семейным даром Кернов. Влиять на пространство и время — это их прерогатива. — Я кивнул, подтверждая его слова. — Но, если вдруг, ни дай бог, конечно, я окажусь в огненной ловушке, из которой просто не будет выхода, то, призвав дар, я вполне могу телепортироваться из опасного места. При этом я понятия не буду иметь, что вообще делал и вряд ли смогу повторить, если только, конечно, мне снова этот дар Кернов не понадобится, ну просто до не могу.