Стать сильнейшим

НекроХРЫЧ

– Хочешь сдохнуть первой?

– Нет!– Ячиру бросилась наперерез, понимая, что не успеет: клинок Кеншина уже завершал дугу, стремясь рассечь Юки пополам. Но тут пришла помощь, помощь с неожиданной стороны. Белый всполох мелькнул в комнате и отразил удар Кеншина, оттесняя мужчину на шаг назад.

– Капитан Айзен?– удивилась Унохана.– Что ты…

– Я понял, что все пошло наперекосяк уже с сегодняшнего собрания,– бросил через плечо Соске.– Чего встали? Бегите! Я его задержу до прибытия подкрепления!

– Но…

– Бегите!– крикнул Айзен. В этот момент Кеншин отбросил

его клинок и выпрыгнул в окно, вынося своей тушей раму, после чего бросился бежать. Айзен выругался сквозь зубы и пустился в погоню.

Как вы уже поняли, все вышесказанное – результат гипноза

Кеншин яростно зарычал и схватил Айзена за шкирку, мощным броском отправляя в полет. Соске свистнул в воздухе, выбивая собой раму, с изумлением понял, что враг уже заносит над ним клинок. Удар– и Айзен полетел спиной вперед, не в силах удержать чудовищную мощь своего врага.

– Сволочь,– рычал капитан десятого отряда, чей мозг затопила ненависть, мешая мыслить.– Взял моих девочек под контроль, да? Я знаю, что у тебя за способность, и знаю, что она исчезнет вместе с тобой.

– И ты тоже попался в ее сеть,– ухмыльнулся Айзен, заходя ему за спину и медленно, с ленцой нанося удар.– Умри.

Дальше произошло то, чего никак не ожидал капитан пятого отряда. Карасу резко развернулся и рубанул от плеча до пояса. Лишь мгновенная реакция и высокие навыки поступи спасли капитана пятого отряда от немедленной смерти. Грудь брызнула потоком крови из неглубокой рубленой раны, прочертившей кровавую черту от правого бока до левого плеча.

– Гипноз не подействовал?– зрачки Айзена расширились, а сам он впервые за последние несколько столетий испытал прилив страха.– Как?

– Не все так просто, ублюдок,– рыкнул Кеншин.– Надеюсь, ты сильный воин. Низвергните все сущее во мрак, Кьюкетсуки то Ёроони!

– Хадо девяносто, Курохитсуги!– мгновенно среагировал Айзен. Черный с фиолетовым отливом гроб поглотил капитана десятого отряда , но разлетелся тысячами осколков, не выдержав выброса реацу.

– Как наивно,– раздался голос врага за спиной. Айзен едва успел уклониться от рубящего удара и попытался разорвать дистанцию, но у него ничего не получилось. Пришлось ввязаться в ближний бой с сильнейшим мечником в истории Готей-13, непревзойденным мастером боя с мечом и щитом. Карасу не позволил своему врагу применить кидо, не дал ему занять более выгодное положение. Айзен не умрет быстро, он познает страх, боль и отчаняие перед мучительной смертью.

Град ударов непрерывно обрушивался на капитана пятого отряда, но нужно отдать Айзену должное, он держался очень хорошо, пусть и отступал. Карасу теснил его, и если бы не кидо, позволяющее Айзену справляться с потоками бушующего пламени, неизвестно, сколько бы капитан пятого отряда продержался. Но одно Соске знает точно: лишь ярость и ненависть Кеншина Карасу мешают его, Айзена, гибели. Вот и сейчас он открылся, и будущий властелин мира воспользовался шансом.

Внезапно катана Айзена свистнула мимо Кеншина, как по волшебству оказавшегося за спиной противника. Страшной силы удар щита в спину сшиб Айзена с ног и швырнул на пылающую землю. Капитан пятого отряда извернулся,

оттолкнулся рукой от земли и приземлился на ватные ноги:

– Хадо пятьдесят семь, Хайэн!

Удар щитом– и мощное кидо погасло. И пламя, окутавшее окрестности, также погасло. А следующий удар отправил половину клинка его занпакто в небытие. «Что?– изумился Айзен.– Ведь для способности Меч Угасшей Звезды нужна высшая степень концентрации! Как он ее применил, будучи в ярости? Впрочем уже поздно, Карасу. Я выиграл».

Слева вспыхнула яркая точка. Капитан десятого отряда тут же разорвал дистанцию, уклонившись от взрыва огня и молний. На поле боя появились еще несколько реацу, в чьих обладателях сомневаться не приходилось. «Прибыли капитаны»,– стиснул зубы мужчина, понимая, что теперь он ничего не сможет сделать.

– Брось занпакто, капитан Карасу!– зычно гаркнул Ямамото.– Ты арестован за измену, заговор против Сообщества Душ, убийство лейтенанта второго отряда и попытку убийства капитана пятого отряда! Не сопротивляйся.

Мужчина медленно, криво ухмыльнулся. Никто, кроме него, не видел торжествующей ухмылки Айзена из-за гипноза. Все двенадцать капитанов Готей-13 сейчас встали против него, готовые к бою. И не только капитаны: лейтенанты, Мадараме, Аясегава, его взвод, отряд специальных операций…

– Если вы думаете, что сумеете меня одолеть, вы глубоко заблуждаетесь,– услышали готеевцы голос капитана десятого отряда. Иллюзии не потребовалось: эти слова действительно сказал Кеншин Карасу.– Уж ты-то, старик Ямамото, знаешь, о чем я. И ты, Юки, тоже знаешь. И ты, Йоруичи. И ты, Ячиру.

– Не смей обращаться к нам по имени, предатель!– взвизгнула Юки и с полным боли и обиды отчаянным криком бросилась вперед. «Предатель…»– Кеншин вскинул руку, формируя серо.

«Удар в полную силу?– охнула в мозгу Ёроони.– Но почему?»

«В противном случае я не задержу их всех, мне нужно немного времени»,– мысленно ответил мужчина, отпуская серо.

Капитаны и лейтенанты бросились врассыпную, а вот отряд тайных операций тормознул. С десяток бойцов закричали и тут же замолкли, сгорая в мощном серо, плавящем небо и землю.

– Что это?– изумился Укитаке.– Серо? Но как?

– Капитан,– за спиной Кеншина возникли его ребята, все, кроме Тоширо– Хитсугая остался в расположении, присматривать за отрядом, но на самом деле ему нужно было всерьез и о многом поразмыслить.

«Они под гипнозом, но все равно преданы тебе»,– заметила Кьюкетсуки.

«Я знаю»,– мысленно ответил Карасу, щелчком пальцев открывая гаррганту. Решение было принято мгновенно:

– Уходим.

Ребята не колеблясь нырнули в разрыв пространства, а Кеншин немного задержался.

– Прощайте, синигами,– услышали готеевцы. Юки, оказавшаяся ближе всех к гаррганте, услышала еще одну тихую фразу:– И простите.

Девушка не сомневалась, что извинения направлены на них, на неё, Ячиру и Йоруичи, но разве могут простые слова утолить эту боль, рвущую ее сердце? И потом… почему он извинился? Но впечатление от крайне неожиданного, вернее, логичного для старого Кеншина поступка, было вытеснено новой волной боли от сознания того, что брат ушел. Навсегда.