Статьи
Шрифт:
Резко затормозился прогресс энергетики и транспорта. Человек не посетил Марс, Венеру, Меркурий, спутники Юпитера и пояс астероидов, в орбитальных доках не сооружаются прямоточные фотонные звездолеты. До сих пор основу авиационных парков мира составляют самолеты либо непосредственно разработанные в 1960-е, либо обладающие практически теми же характеристиками. Кое-где даже пришлось отступать. Так, не удержали "лунный плацдарм". Вновь приходится делать противооспенные прививки. Не летает ТУ-144, да и "Конкордов" осталось всего 11 штук и, если не сегодня, то завтра последний пассажирский сверхзвуковик окажется на приколе.
Рассеялись
Не получилось и "педагогической утопии": несмотря на огромные средства, вкладываемые в школу ведущими державами, на рубеже веков мир столкнулся не с "новой педагогикой", а с всеобщим кризисом образования. Уже сейчас в полный рост стоит проблема обеспечения промышленности сколько-нибудь грамотными работниками. Страшные катастрофы в Чернобыле и Бхопале продемонстрировали, сколь необходим для управления сложными системами определенный уровень подготовки. А уже очень скоро управление электросетями в крупнейших и богатейших странах мира станут осуществлять инженеры, понятия не имеющие, откуда берется электрический ток.
На сегодняшнем суматошном фоне шестидесятые годы с их черно-белой логикой и неспешным, но поступательным развитием кажутся "золотым веком". Но если кризисное состояние "рубежа столетий" рассматривать как результат некой ошибки, эта ошибка была сделана именно тогда, в шестидесятые. Недаром к концу десятилетия разительно меняется эмоциональная окраска фантастики, поэзии, живописи и музыки. Недаром семидесятые прошли под знаком наступления "новых правых" и краха "революции сознания".
Изучая 1960-е годы, трудно отделаться от мысли об их искусственности, придуманности, сделанности. Эпоха, породившая великую литературу и музыку, время прорывов в естественных науках и технике – и полный застой в психологических и социальных дисциплинах. Эпоха неоправданных ожиданий и не оправдавшихся надежд.
Сейчас, с высоты начала XXI столетия, шестидесятые видятся мне как фальстарт, неустранимая конструкционная ошибка. Попытка реализовать цели, заведомо недостижимые при имеющихся средствах. Но, может быть, все не так просто, и необходимые ресурсы были выделены?
На фоне 1960-х годов предыдущее десятилетие как-то теряется, хотя на его "счету" такое историческое явление, как первый спутник. У нас – в СССР / России принято рассматривать эпоху 1948 – 1953 года, как позднейшие и наиболее тяжелые, "темные" годы сталинского режима, время "тишины". Затем – смерть Сталина, безвременье и – запуском Спутника начинаются уже 1960-е годы. У Запада были свои причины вытеснить 1950-е годы в коллективное бессознательное – тяжелые и неожиданные потери в Корее, привыкание к угрозе ядерного нападения, осознание того, что "холодная война" окажется долгой и трудной.
Между тем, именно искусство 1950-х наполнено ощущением радости и рассвета. Именно в пятидесятые годы в Калифорнии начала формироваться гедонистическая элита,
Советский Союз – под мудрым руководством товарища Сталина или вопреки этому руководству – своим путем шел к "пятому контуру". Через осмысление и переосмысление опыта войны, через понимание феномена японских "камикадзе" и собственных подпольных групп и партизанских отрядов.
Стравинский и Шостакович не писали для сытых, упростившихся до позиции силы новых буржуа и их прагматичных деток. Они писали о людях, которые бьются за свой когнитивный проект, путаясь в сетях наведенных идей, о верующих атеистах, дерзнувших строить царство Божие на Земле на одном только вдохновении и чувстве локтя. Страна подросток. Россия и сегодня осталась такой, только те, кто помнит свое детство, не дадут соврать – подросток это творчество, мечта, жестокость и произвол. Качнулся маятник.
Куда бежать от себя? В отрицание? Если человек в тринадцать неполных лет любил яростно и страстно, то, что же, с высоты своих пятидесяти – презирать себя за неадекватность избранницы? Так же и с историей. В ней был Сталин и сталинские репрессии, в это же время были Шостакович, Кобалевский, Баснер, Свиридов и Прокофьев, Гроссман, Ахматова и Пастернак, звучала музыка и рождались стихи. Уродливую форму, которую отлил Сталин, люди заполнили энергиями иных миров, и Грааль взорвался. Стенки сосуда не выдержали.
Проект "обновленного Союза" был разрушен на стадии инженерного осмысления – наверное, он не мог не быть разрушен – при столь высоком оперативном напряжении и столь различных векторах развития – но того, что удалось "собрать" и вновь пустить в дело при утилизации проекта, хватило, чтобы создать феномен шестидесятых.
Если, вместо того, чтобы искать виноватых, прослеживать с любовью линии судеб, то выяснится, что в это самое послевоенное тоталитарное время, Бог запросто гулял среди людей – иначе откуда столько музыки, стихов и восхитительной романтической прозы? От подростка с его вечным другом Зигмундом Фрейдом, таких талантов не дождешься. То ли Всевышний был как-то лоялен к коммунизму, то ли "меж оплывших свечей и вечерних молитв" бродил какой-то еще неведомый духовный пастырь, но в 1953 году, а, точнее, начиная с 1948 года, создавался пласт культуры перехода от страстей по коллективному труду к гимну индивидуальной свободы.
Паровоз взорвался: умер диктатор Сталин в один день с композитором Прокофьевым, – вагоны, набрав прежде невиданную скорость, по инерции ехали в грядущую "революцию сознания" шестидесятых, время физиков и лириков, космической гонки и расцвета полу запрещенной литературы, "где колеблется розовый, немигающий утренний свет".
Роман И. Ефремова "Час быка" вышел, но был изъят. Его, как водится, доставали и читали. Там было написано про то, что у нас в России случилось. Кому-то было выгодно закрыть простую цивилизационную истину: "лучше быть беднее, но подготовить общество с большей заботой о будущем". Кто, интересно, за ее прикрытие был даже готов рассекретить западные паттерны потребления? В восьмидесятые поезд коммунизма встал на прикол и далее был втихую сдан в металлолом.