Статика
Шрифт:
Кто-то наблюдал за нами. Кто-то из этой многотысячной толпы следил за нашей компанией, сверлил взглядом мой затылок. Что-то неуловимое зашевелилось у меня в мозгу. Чего-то я не учел. Что-то забыл. Но что?
— Что это за песня? — спросил я, наклонившись к Марине.
— Нравится? — также шепотом ответила девушка. — Алик отыскал ее в архивах трехсотлетней давности. Представляешь? Мы хотим организовать группу и заняться переделкой старых песен. Может, что и получится. А главное — не надо сильно напрягаться, сочиняя новые тексты. Все уже за нас придумали.
— Ты
— А что? — Марина нахмурилась. — Все новое — это хорошо забытое старое. Между прочим ныне известная группа «Тин-Тоник» выехала именно на обработке старых хитов — двухсот, а то и трехсотлетней давности. Только у них попса, а мы собираемя основать новое музыкальное течение. Даже название придумали — «Пикатехник Ультра Рок». Нравится?
— Безумно. А что это означает?
Марина пожала плечами:
— Просто клевое нзвание.
— Краткость — сестре таланта, — пробормотал один из парней, не оборачиваясь. Я так и не понял, серьезно он говорит или шутит. Скорее серьезно, наверное его название движения группа не приняла.
Подобреет стужа, босиком пройдешь по лужам, Ночью в них купалась круглая Луна и тебе осталось. И теперь понятно, на Луне откуда пятна, Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой…
Маленькие дела. Статика. Земля. Офелия. Я играю в детство, а большие и взрослые дяди наблюдают за мной — они давно не играют в эти игры. У них все схвачено. Они могут снисходительно улыбаясь похлопать меня по плечу, а захотят — дадут подножку.
Такую, после которой я больше не поднимусь.
Я — ребенок для них.
Узнаю ли я что-нибудь здесь на Офелии, присоединюсь ли к террористам или возглавлю службу безопасности Статики — им все равно. Я лишь пешка.
Взрослые дяди играют в свои игры.
И уберут любого, кто встанет у них на пути.
Борьба бесполезна…
Черт подери, откуда эта меланхолия?
Песня совсем не об этом!
Я остервенело замотал головой и запил скачущие галопом мысли шампанским.
Тем временем вино продолжало литься рекой — вкус у «Моники Димитреску» и впрямь был замечательным. Не ценитель я настоящих вин, но тут и мне пришлось признать, вино было превосходным. Желание пить его маленькими глоточками и медленно цедить что-нибудь наподобие «А букет недурен…» становилось все сильнее.
Алик сыграл еще несколько мелодий, потом отставил гитару в сторону:
— Не, ребята, давайте я тоже выпью. А то вдохновения совсем не ощущается…
— Непорядок! — согалсился Павлик.
— За вдохновение! — воскликнул молчавший до этого четвертый парень.
— Молодец, Тополь!
— Отличный тост! — поддержала Марина.
Стаканчики поднялись в воздух и стукнулись друг об друга на фоне потрясающего салюта, который начался над пляжем. С машин начали сбрасывать в толпу бесплатное вино. Я сначала испугался, что кого-нибудь пришибет, потом увидел, что бутылки падают очень медленно — наверняка к каждой приторочен миниатюрный антигравитатор. Самые ловкие шныряли по воздуху на мотоциклах и ловили вино огромными сачками.
— Умники, —
Предсказание Тополя сбылось — между «умниками» замелькали бело-голубые мотоциклы полицейских. Они цепляли машины нарушителей спокойствия гравилучом и тащили за собой.
Самые смелые вместе с сачками прыгали в обезумевшую толпу.
— Алик! — крикнул Павлик, ловко уворачиваясь от рук чернявого Эдика. — Давай еще раз! Прошу тебя!
Алик только пожал плечами — гитару у него уже забрала Инга. Девчонка раскраснелась, расхрабрилась, прелестные глазки заблестели — вино на нее подействовало быстрее всех.
— Инга очень хорошая, но зажатая, — шепнула мне Марина. — Она с младшего курса. Светловолосая девушка — ее сестра, Искра.
— Вы с Офелии? — спросил я.
— Нет, что ты! Мы все с Земли. Учимся в Питерском институте космической торговли и права. А на Офелии мы уже второй год проводим зимние каникулы. Сразу после нового года берем билеты и сюда. Правда здорово?
— Здорово, — согласился я, чувствуя как что-то хорошее, доброе поднимается во мне. — Вы не на «Льве Толстом» прилетели?
— Да! — обрадовалась Марина. — А тебя мы не видели…
— Я в третьем классе ехал, — сказал я.
Марина замолчала. Перевернулась, легла на живот, устремив сердитый взгляд в пластиковый стаканчик, наполненный сиреневой жидкостью. Черные волосы растрепались по обнаженным плечам, кнопка, скрепляющая две половинки топика заблестела в пересекающихся лучах двух местных лун.
Что это с ней?
Что это со мной?…
В это время запела Инга. Голос у нее был красивый, грудной. Правда на гитаре она играла хуже Алика, но все равно — очень неплохо.
Здравствуй, Ночь. Я так хотел с тобою встретиться, Ночь. На небе звезды и немного Луны, Я ждал — я не ложился спать, Я увидел тебя…
Черное-черное небо. Редкие-редкие звезды. Офелия дальше от центра Галактики чем даже Земля…
Одинокая веселая планета, медленно движущаяся в бесконечной ночи.
Может, в «Монике» и впрямь намешаны какие-то наркотики?
Не знаю.
В тот момент были только я и песня.
Только я и ночь.
Слышишь, Ночь, Ты почему такая грустная, Ночь? Я вышел из дому и нет никого, А я хотел поговорить с кем-нибудь в темноте…
Марина осторожно погладила меня по руке. Наверное, так дотрагиваются до дикого зверька, который любой момент может испугаться и убежать. Спрятаться в своей норе и не выглядывать из нее еще лет десять.
Знаешь, Ночь, Я много думал о твоей судьбе… Я ничего не знаю о тебе, Свою постель не променяю, дурак, ни на что…
А, может, Ночь, Не так уж плохо все — Скажи мне, Ночь! И есть у каждого дорога в ночь. На небе ровно столько звезд, сколько наших глаз…
— Герман, — прошептала Марина, — это все глупости. Ну какая разница кто в каком классе летел! Прости меня глупую, ладно? Я… дурочка, честно…