Статика
Шрифт:
Полицейский кивнул. Почти ласково посмотрел на меня:
— Не местные, правда?
Я осторожно кивнул.
— Ладно, сделаем поблажку, — притворно вздохнул он. — Гоните по штуке мне и Арчи и валите отсюда. Живо, пока я не передумал!
— Эй, да ремонт мне в полторы обойдется! — рявкнул Арчи, с любопытством наблюдая за моей реакцией. — Я лишнего не беру, но надо и честь знать! А? Ведь так, Белоснежка? Ты ведь понимаешь, что должен мне полторы штуки?
— Тогда по полторы штуки, — согласился коп. — И замнем это дело, правда, Арчи? Люди новенькие… Всякое бывает!
— Я
— Итак? — правая бровь копа взметнулась вверх.
— У меня другая идея, ребята, — прошипел мой брат за спиной. — Вы сейчас же отдадите нам свое оружие и…
Я сделал шаг в сторону, чтобы было легче наблюдать за обстановкой.
В руках Антон сжимал портативный лучевик «Раптор-13».
Я мысленно застонал. О чем он думает?
Вдруг откуда ни возьмись у таксиста в руках возникла монтировка, которая незамедлительно обрушилась на руки брата. В тот же миг в воздухе просвистела дубинка разъяренного полицейского, но я к этому бы готов. Кровь стучала в висках, адреналин мощным потоком поступал в организм, время будто замедлилось: я метнулся вправо, уворачиваясь от дубинки. Перед глазами мелькнула кобура копа с боевым станером. Не долго думая я выхватил оружие из кобуры и выстрелил в первое, что увидел — это оказалось бедро полицейского. Гарри обладал воистину феноменальной физической силой — он еще успел сделать шаг и замахнуться дубинкой прежде чем рухнуть на землю, создав землетрясение в квартале силой в несколько баллов.
Тем временем моему брату не поздоровилось. Здоровой рукой он прижимал к груди безвольно обвисшую правую руку и пятился, гипнотизируя взглядом лучевик, который вдруг оказался в руках у Арчи.
Мой станер выстрелил еще раз, и бронзовокожий красавец успокоился, выбив собственным лицом крошку из асфальта.
— Какого хрена! — заорал я, пряча станер за пазуху. — Проще было заплатить этим козлам! Ты что, Антон?
Лицо у Антона было бледным-бледным, из губы сочилась кровь. Наверняка рука сломана. Тем не менее он нашел в себе силы прошептать:
— Возьмем такси, уедем…
— Какое такси, Антоша? — поинтересовался я, подбирая его лучевик.
Брат оглянулся: действительно, все таксисты спешно покидали площадку, кто по воздуху, а некоторые просто кинулись бежать со всех ног. Напротив темнокожая парочка о чем-то шептала в свои видеофоны, с животным ужасом наблюдая за нами.
Над зданием космопорта я заметил огромный плакат, который изображал седого чернокожего мужика, который с отеческой заботой оглядывал прохожих. Надпись на плакате гласила:
ГОЛОСУЙТЕ ЗА ШАРКИ ДЖОГГИНСА! ВАШ КАНДИДАТ ОТ ПАРТИИ ЦВЕТНЫХ! БЕЛОКОЖИМ УБЛЮДКАМ — МЕСТО В СОРТИРЕ! ХОРОШУЮ РАБОТУ ТОЛЬКО ЦВЕТНЫМ! МЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛИ!
— Давай в машину, — сказал я, усаживаясь за руль «омега-ромео». Брат послушно упал в кресло рядом, баюкая руку.
— Что с рукой? — спросил я, поднимая машину в воздух.
— Сломана, — сквозь
— Тебе к врачу надо, — сказал я, руля наугад среди низких домов. Завернул в какой-то переулок, пронесся над вывешенным прямо на улице бельем. Какая-то толстуха в заляпанном сером платье выкрикнула мне вслед что-то не совсем цензурное. Я не стал прислушиваться — некогда было.
— Нас сразу найдут, — проговорил брат. — Нельзя!
— Тогда надо покинуть планету.
— Мы не сможем вернуться на яхту! — воскликнул Антон. — Они наверняка выяснят, что она наша!
— Я и не говорю, что лететь надо на ней, — сказал я. — Мы полетим в соседний город, где есть космопорт…
— Послушай, Гера, — перебил меня брат, — нам нужно оружие. Без оружия…
— Тихо! — крикнул я. В голове начала созревать идея.
Невдалеке мелькнула надземная линия монорельса. Я пустил машину вниз, в какой-то грязный загаженный двор. Два двухметровых сопляка с интересом наблюдали, как мы выбираемся из машины. Третий, их вожак, оценивающе глядел на тачку. В ее дальнейшей судьбе я уже не сомневался.
Мы выбежали в переулок, где я заметил линию монорельса, пробежали мимо галдящих ребятишек лет шести-семи, мимо мусорных баков, наполненных использованным пластиком, пластмассой, шприцами, дешевыми одноразовыми станерами и прочим хламом. По кривой, резко уходящей вверх, лестнице мы поднялись на остановочную площадку, которая лишь чуть-чуть возвышалась над кирпичными двух и трехэтажными домами.
На остановке застыла невысокая худощавая старушка на старой аэродоске. Доска немного покачивалась под порывами ледяного ветра, но все же стояла довольно устойчиво.
— Послушайте, — обратился я к старушке, — извините, вы нам не подскажите как отсюда можно добраться до какого-нибудь города, где есть космопорт?
— Париж. Как раз сейчас подъедет, — проскрипела старушка. — Примерно полтора часа езды. Вот только улететь оттуда можно только на планеты акалоитов. Это ихний космодром там. И вообще, не советую я вам в Париж ехать. То еще местечко. Говорят, у них в ресторанах скунсов на обед подают. Жареных. Ну кто в здравом уме будет жарить скунсов? Их варить надо!…
В Парижские рестораны ни я, ни брат наведываться не собирались.
— Нормально, — решил я. — Хе… Париж…
— Герман, я не хочу! — резко проговорил брат.
— Тогда я выстрелю в тебя из станера и засуну в вагон, — пообещал я. — Не очень удобный способ перемещения, как ты думаешь?
— Гера!.. — проскрежетал Антон.
— Сядешь на ближайший рейс, — перебил я. — Полетишь на любую планету акалоитов, только оставь в камере хранения записку на мое имя с названием планеты. Про руку молчи. Терпи сколько сможешь, глотай болеутоляющее, только ничего не говори. Раскроешься, когда корабль выйдет в космос. Акалоиты тебе помогут. Как только прибудешь, поселись в какой-нибудь гостинице человеческой зоны и живи тихо, не высовывая нос. Опять же — оставь записку в камере хранения с названием отеля. Все. Если в течение двух недель я не появлюсь, убирайся на Землю. И лучше забудь о Статике навсегда. Так надо. Сечешь?