Стая
Шрифт:
Йохансон откинулся на спинку стула.
— Ещё раз не удастся, — сказал он. — При второй попытке первая сбежит. Она очень быстрая.
— Хорошо. Для наблюдения пока хватит и одной.
— Не знаю, — Оливейра покачала головой. — Наблюдать-то хорошо, но я бы хотела исследовать эту штуку. Может, нам её заморозить и разрезать на ломтики?
— Точно. — Рубин заворожённо смотрел в монитор. — Но не сейчас. Понаблюдаем некоторое время.
— Но у нас есть ещё две. Кто-нибудь их видит? Йохансон включил все мониторы. Внутренность
— Слиняли.
— Должны быть где-то тут.
— Ну, хорошо, раскусим ещё парочку, — сказал Йохансон. — Чем больше в танке плавает этих слизняков, тем легче их заметить. А нашего военнопленного оставим пока за решёткой. Поглядим на него позже. — Он улыбнулся и возложил руки на джойстики.
Они вскрыли ещё дюжину крабов, не пытаясь изловить ускользающее желе. Оно терялось где-то в глубинах танка.
— В любом случае пфистерии не причинили им никакого вреда, — сказала Оливейра.
— Конечно, нет, — сказал Йохансон. — Уж Ирр позаботились, чтоб у них была взаимная переносимость. Желе управляет крабами, а пфистерии — их груз. Логично, не пошлют же они такси, в котором пассажир убивает водителя.
— Вы думаете, желе тоже выведено?
— Понятия не имею. Может, оно уже раньше было. А может, специально вывели.
— А что, если… если это и есть Ирр?
Йохансон повернул робота так, чтобы камера захватила внутренность клетки. Он смотрел на пойманный экземпляр. Тот сохранял форму шара и лежал на дне, как белый стекловидный теннисный мяч.
— Эта вот штука? — недоверчиво спросил Рубин.
— А что? — сказала Оливейра. — Мы обнаруживали её в головах китов, она сидела в наростах «Королевы барьеров», внутри Голубого Облака — всюду!
— Да, кстати, Голубое Облако. Оно-то что такое?
— Оно выполняет какую-то функцию. В нём прячется эта штука.
— Мне кажется, что желе скорее такое же биологическое оружие, как черви и другие мутанты. — Рубин показал на неподвижный шар в клетке. — Как вы думаете, оно мёртвое? Оно больше не шевелится. Может, оно стягивается в шар, когда умирает?
В этот момент из громкоговорителя послышался свистящий сигнал, и голос Пика объявил:
— Доброе утро. Поскольку после прилёта доктора Кроув мы в полном составе, то в 10:30 встретимся на нижней палубе. Посмотрим наши батискафы и другое подводное оборудование. А в 10:00, напоминаю, рутинная пятиминутка во флагманском конференц-зале. Спасибо.
— Хорошо, что напомнил, — скороговоркой сказал Рубин. — Я бы забыл. Забываю обо всём, когда работаю. Боже мой, уж либо ты исследователь, либо нет! Верно?
— Верно, — скучающе ответила Оливейра. — Интересно, есть ли новости из Нанаймо.
— Почему бы вам не позвонить Роше? — предложил Рубин. — Расскажите ему о наших успехах. Может, и у него есть что показать, — он осклабился и доверительно ткнул Йохансона в бок: — Может,
Йохансон принуждённо улыбнулся в ответ. Рубин не был ему симпатичен. Парень умел работать, но был угодливым лизоблюдом. Отца родного продал бы ради карьеры. Оливейра подошла к переговорному устройству рядом с пультом и набрала номер. Спутниковое подключение на «острове» допускало любой вид связи. Повсюду на корабле можно было принимать огромное количество телевизионных передатчиков, подключать радиоприёмники или ноутбуки и, разумеется, говорить со всем миром по каналам, защищённым от прослушивания. И с Нанаймо в далёкой Канаде легко можно было связаться.
Оливейра поговорила с Фенвиком, потом с Роше, которые были, в свою очередь, связаны с другими учёными по всему миру. Ситуация складывалась так, что спектр мутации пфистерии был пока ограничен, но прорыва в поиске противоядия не произошло. К тому же целые воинства крабов напали на Бостон. Оливейра рассказала о здешней ситуации и положила трубку.
— Вот гадство! — выругался Рубин.
— Может, наши друзья в танке нам помогут, — сказал Йохансон. — Что-то ведь защищает их от водорослей. Вот давайте и выделим эту панацею. Как только узнаем, что наш пленник…
Он уставился на экран. Существо в клетке исчезло.
Оливейра и Рубин проследили за его взглядом и вытаращили глаза.
— Не может быть!
— Как же он выскользнул?
На экране ничего не было видно, кроме крабов и воды.
— Минутку! Мы же их вспороли целую дюжину. Не может быть, чтобы они сделались невидимыми.
— Они где-то здесь. Но то, что было в клетке, — оно-то куда подевалось?
— Растворилось.
Йохансон смотрел на экран, и лицо его просветлело.
— Растворилось? Совсем неплохая подсказка, — медленно сказал он. — Конечно. Оно же может менять форму. Сетка густая, но для чего-нибудь волосяного не преграда.
— Что за невероятное вещество, — прошептал Рубин. Они принялись обыскивать танк. Разделились, и каждый осматривал через монитор свою зону. Они увеличивали картинку, но студенистых комочков нигде не заметили. Йохансон даже выдвинул всех роботов и заглянул за них, но и там ничто не пряталось. Существа исчезли.
— Может, скрылись в системе подводок? — спросила Оливейра.
Рубин отрицательно покачал головой:
— Исключено.
— Ну вот, а нам на пятиминутку, — прорычал Йохансон. — Может, хоть там нас озарит.
Расстроенные, они выключили в симуляторе свет и пошли к выходу. Рубин последним выключил свет в лаборатории и оглянулся.
И не смог двинуться с места.
Йохансон обернулся, увидел его, застывшего в дверях с раскрытым ртом, и медленно пошёл назад. Оливейра за ним. И они увидели то, что видел Рубин.
За овальным иллюминатором танка что-то светилось. Слабое, мутное свечение.