Стая
Шрифт:
«Люди… локки», — испуганно шепнул человек, укрывшийся где-то в глубине сердца.
Волк чуть удивился: люди? Разве могут эти неуклюжие, шумные, нетерпеливые существа двигаться почти бесшумно? Те из них, которых он встречал на своем пути, бледнели, кричали, пытались убежать. Руки их дрожали, оружие падало на землю, а страхом пахло так сильно, что помимо воли вырывался рык, а в груди росло желание убить. Но та малая часть его некогда была человеком и, наверное, знала больше о двуногих. Этого мира волк пока не ведал. А, значит, следовало быть настороже.
Нюха коснулось предупреждение. Нет.
Волки не спешили приближаться, но и не уходили. Они ждали ответа. Он или должен уйти, или вступить в бой с вожаком. Лунный волк тихо зарычал: он не привык отступать. И пусть это место принадлежит чужой стае. На берегу речки он чувствовал себя настолько комфортно, что готов был сражаться за землю. Странно, почему именно это место так приглянулось ему. Одно из тысяч похожих, но песня струй холодной воды была так созвучна некой печальной мелодии, льющейся из сердца. Высокая трава призывала желание покататься по ней, точно он — малый несмышленый щенок. Еле заметный шум листвы леса действовал умиротворяюще.
Белый волк, еще недавно сломя голову мчащийся неведомо куда, ясно ощутил, что готов остаться здесь навсегда. Это место станет его логовом. И никакие звери не будут помехой. Он — самый сильный зверь! Это он давно понял. Волк опустил голову и угрожающе зарычал, вызывая вожака.
Цикады примолкли. Враг приближался. Белый приготовился к прыжку, шкурой ощущая, с какой стороны тот, с кем ему суждено драться. Высокая трава шевельнулась. Волк напрягся еще сильнее, готовясь вонзить клыки в податливое горло…
— Ершисть… — Бросившийся было на него огромный, не меньше его самого, серый волк, вдруг затормозил всеми четырьмя лапами, и встал, как вкопанный. Морда при этом у него стала вытянутой от удивления, сменив за миг страшный оскал.
Белый, клацнув от неожиданности зубами, втянул голову в плечи. И дело было не в страхе, что противник оказался не меньше его. Просто что-то больно кольнуло внутри в тот момент, когда он услышал странное слово.
— Солдес? — вопросительный шепот из кустов, росших позади, заставил белого подпрыгнуть на месте. — Что такое? Знакомый?
— Не совсем, — сомневаясь, произнес Солдес, обходя новичка кругом. Он беспрестанно подергивал блестящим от росы носом.
— Из рыжих, что ли? — ворчливо отозвался второй, важно выходя из укрытия. Увидев белого, сел и озадаченно почесал лапой ухо. — Ершисть!
— Вот именно, Врадес, — оскалился в усмешке первый.
Белый, у которого удивление уже прошло, просто выжидал, поскольку не знал — как себя вести. Оба волка были не меньше его, что настораживало. Но, с другой стороны, появилась внутри какая-то неожиданная радость. Так, словно бы он вдруг очутился дома. Но он не помнил — кто он и где его дом… Есть ли вообще дом. До сих пор на пути встречались только мелкие особи, да двуногие существа. Кроме того, осторожность была совсем не лишней, ведь не стоило забывать о других, пока скрывающихся, волках. Седой волк знал, что они недалеко.
— Никогда
— Да, — кивнул первый, — я тоже это ощутил. Знакомый запах…
— Ты кто? — без обиняков спросил Врадес, и, приблизившись к белому вплотную, поставил лапу тому на грудь, как человек бы прижал руку. — Из какой ты стаи? Не из рыжих — понятно… Они другие. Какой у вас камень? Ты похож на Лунного волка, но последний из них канул в небытие вместе с последней Шактир…
Камень. Из всего, что произнес волк, белый зацепился только за это слово. У него есть камень! Он вскочил, обернулся волчком, словно хотел поиграть с хвостом. Понял, что так не видно, и задрал повыше лапу.
— Этот, что ли?
Врадес отскочил, зарычав.
— Ногу на меня поднимать? Да я тебя!..
— Погоди, Врадес, — осадил его вожак. — Мне кажется, он не хотел тебя оскорбить… Похоже, он что-то показывает.
Сморщившись, тот с сомнением глянул на седого, который все еще стоял на трех лапах, старательно задирая четвертую повыше. Солдес по угрюмой морде брата понял, что тот ни за что не станет смотреть на брюхо незнакомца. Поэтому, вздохнув, обошел кругом и сунул нос под покачивающуюся лапу.
— Ершисть… — снова произнес он каким-то бесцветным голосом. Хвост его опустился между лап. Когда Солдес распрямился, он выглядел подавленным и старался не смотреть в сторону брата. — Да ты на самом деле Лунный волк! — И, заметив, что Врадес дернулся в их сторону, тихо добавил: — Там Сердце… Камень Коты.
Белый поперхнулся. В глазах засияли алые круги. Он рухнул на траву и засучил лапами, пытаясь избавиться от боли, в пучину которой его повергло произнесенное имя. Багровые всполохи мучительно царапали глаза, рвали на части сердце, сжимали раскаленными тисками голову… Обрывки. Яркие ленты. Ржавые черепки. Крик, царапающий сердце, — «Нет!»
— Нет! Нет!
Нагой парнишка извивался на мокрой траве. Сосульки абсолютно седых волос падали на лоб. Глаза его были крепко зажмурены, а лицо выражало столько боли, что у Солдеса защипало в горле. Врадес, с изумлением наблюдая за метаморфозой, пораженно воскликнул:
— Лай?!
Пунцовый камень, словно затвердевший сгусток крови, выступил на поверхности белой кожи. Он стал еще больше, а глаз волка оказался внутри самоцвета. Сверкнув острыми гранями, Сердце клана упало в темный омут травы.
Глава 13
Белесый поток куцых облачков беспечно скользил по светлеющему небу. Где-то там, за кромками деревьев, стыдливо скрывался рассвет. Так скромная барышня укутывает округлившиеся прелести тяжелыми складками бабушкиного платья. И столь же бесполезно. Еще немного времени, и сияние природы озарит все небо, вырвавшись из колючих рамок тенистых ветвей.
Лай сидел у костра посредине небольшой полянки. В руках дымилась кружка горячего чая, плечи согревал мягкий плед. Холщевые штаны, одолженные рыжим пареньком, непривычно натирали кожу. По небу распространялось пряное тепло. Мятый котелок, от которого шел густой пар, был уже наполовину пуст. Но Солдес снова и снова подливал мутной ароматной жидкости в чашку юноши.