Стая
Шрифт:
Эа вспомнила величественный хоровод мант. Они чистые и святые, но они несли на себе прилипало. Если бы она не была такой смелой и глупой…
Мать тут же сказала в утешение:
– Тише, тише, девочка. Скаты зовут только сильных. У тебя просто не было выбора. А прилипалы… да, они есть даже у мант.
– Давай, давай, – тут же подначил прилипало, – рассказывай свои сказки! А то давай позовем акулу, а? Вот было бы весело! Ой, что это было? Что ты сделала?
Эа ничего не делала, зато безошибочно ощутила, как мать перешла на внутриутробный диапазон, который использовала, когда Эа еще только собиралась родиться, но уже полностью сознавала окружающее. Она услышала маму на глубинном уровне.
– Скаты звали тебя, – беззвучно
– Нет! Я пошла к ним по глупости! – Эа шарахнулась от матери. Прилипало что-то взволнованно кудахтал у нее за ухом.
Эа подплыла к стене мурен и увидела, что они покачивались, наполовину высунувшись из своих нор, словно дожидались именно ее. От трех десятков змеиных тел расходились горизонтальные волны, а их горящие глазки неотрывно следили за ней, пока она подплывала. Со своим паразитом Эа чувствовала себя уродливее самой худшей из них. Она не знала, будут ли мурены есть прилипало, но предложить стоило. Она рискнет, даже если дело кончится глубокой раной. Но мурены только глазели.
– О! Гормональный всплеск! – заорал прилипало прямо ей в ухо. – Замечательно! Кортизол, адреналин, вау! Ты у меня прелесть, особенно когда расстроена. – Рыба шлепнула ее хвостом. – А-а, муреночки! Вы меня не ешьте, – в притворном ужасе заверещала она. А потом добавила совсем другим, зловещим голосом: – Мурены меня не тронут, я с ними по-акульи поговорю. Я умею. А кто захочет иметь дело с акулой? Да, я в курсе твоих планов. Ты уж извини, но тут облом. Твои уродливые друзья не станут меня есть. Я непопулярен, и в этом есть свои преимущества. Ты не забыла про кормежку? Надеюсь, ты отправишься сегодня на охоту? Ну, ты же не будешь дуться на меня вечно? Давай же, накакай мне обед.
– Ты отвратителен, – с чувством сказала Эа, разочарованная тем, что ее план провалился. – Не стану охотиться, пока ты от меня не отлипнешь.
В ответ прилипало больно впился в ее морду.
– Ты, тварь китообразная, – холодно сказал он. – Ты кем себя возомнила? У тебя полно дурных привычек, и не думай, что про них никто не узнает. Все вы одинаковые. Хватит болтать глупости. Конечно, ты пойдешь на охоту. Тебе надо поесть. А я, так и быть, подожду. – Ремора затряслась от смеха. – Кстати. А что тебе сказали манты? У меня голова от них закружилась, и я не расслышал, но сигнал был, это я точно помню. Давай, делись секретом. Эй, а ну-ка пошел вон! Нечего меня пугать! – это прилипало говорил большой черной мурене, выплывшей из норы и пристально разглядывающей злыми желтыми глазами паразита.
Эа еще никогда не видела своего любимца в полный рост и, несмотря на пренебрежительный тон, заметила, что прилипале сильно не по себе в его присутствии. Мурена медленно открыла пасть, обнажив второй набор зубов. Эа осмелилась взглянуть ему в глаза, и черный угорь беззвучно зашипел глубоко в ее сознании:
– Храни свой секрет.
Эа удовлетворенно отвернулась. Мурены действительно были умны и опытны. Просто до сих пор они не хотели с ней говорить.
– Пойдем, – сказала она прилипале. – Она покинула стену мурен и поплыла по поверхности к протоке, где Лонги устроили туалет. Был отлив. Дельфины занимались своими делами, но, завидев Эа, сочувственно пощелкали и уплыли, извинившись. Эа не скрывала своего унижения, она высоко держала голову над водой, пока прилипало насыщался фекалиями.
«Храни свой секрет». Итак, мурены знали, что манты посещали лагуну. Эа думала о том, что еще они могли знать и почему Лонги никогда не общались с муренами. Наверное, и другие существа что-то знали, не могут же Лонги знать все. Она почувствовала, как прилипало пытается влезть к ней в сознание, и отключила мысли, сосредоточившись на том, что происходило с ней сейчас. А что происходило? Она плавает в туалете с присосавшимся к лицу паразитом. Надо избавляться от него, чего бы
– Ты никогда этого не сделаешь, – хрипло прокомментировал прилипало, продолжая жевать. – Ты даже два раза повернуться не можешь.
Прыжок с двойным поворотом Эа делала не раз. Она хотела возразить, но предпочла промолчать. Чем меньше будет знать эта мерзкая тварь, тем больше у нее преимуществ. Вот наконец настоящая причина участвовать в ритуале Исхода. Она подождет и найдет момент.
11
Remora Remora
– Знаешь, милая, если хочешь морить себя голодом, пожалуйста. Только наказываешь ты прежде всего себя. Ты вторую ночь отказываешься выходить на охоту! Интересно, что по этому поводу думает стая? Такая сильная охотница могла бы и помочь. Не волнуйся, я тебя отмажу. А что? Хороший момент, чтобы обсудить кое-какие идеи. Я уже говорил, «паразит» – это неправильное слово. Мы, прилипалы, известные космополиты, но главная наша суть в том, что мы комменсалы, то есть «сотрапезники». А это значит, что выгоду получают обе стороны. Но пока ты не допустишь меня в свою жизнь, пользы от нашего союза тебе не будет. Я побуду с тобой, во всяком случае, пока не найду кого-нибудь получше. Я тебе заранее благодарен за понимание. Только не думай, что тебе удастся что-нибудь утаить от меня. Я за тобой слежу. Рано или поздно ты мне все расскажешь. Тебе же лучше. Почувствуешь облегчение, точно. Ты молодая, и у нас с тобой все сложится замечательно. Особенно теперь, когда ты уйдешь от своей властолюбивой мамаши. Я буду думать, а ты – делать.
Итак, ты у меня первое млекопитающее, так что давай проясним некоторые вещи. Хочу, чтобы ты поняла, ты и весь твой народ. Я же знаю, вы увлекаетесь всеми этими родственными связями, так вот: когда один из нас поселяется на вас, это честь. Да, именно честь. Потому что мы принимаем вас в свое общество. Все, чего мы хотим от вас, это неспешные прогулки и обед вовремя, причем нам годятся любые объедки, даже отходы вашей жизнедеятельности. Зато мы будем ценить все ваши тайные постыдные мысли и неприятные привычки! Мы принимаем вас целиком, нам все нравится, чем чуднее, тем лучше. На свете очень мало такого, чего мы не сможем переварить. И не думай ты о том, как это воспримет стая, нечего забивать голову подобными глупостями. Для меня ты – всё. Между прочим, я в любой момент дам тебе совет насчет питания и здоровья, потому что мы ближе к вам, чем кто бы то ни было. Я не позволю тебе болеть и всегда помогу, если что.
А еще я могу дать совет по части отношений. Твое тело не лжет, и скоро я смогу точно узнать, что ты чувствуешь и кто тебе нравится. Такой обязательно появится. Чувства будут потихоньку зарождаться у тебя в голове, пока ты спишь. Да знаю я, что вы спите не совсем, то и дело переключаетесь с одного полушария на другое. Не пойму, зачем вам это нужно. Если бы это было полезно, все бы так делали. А больше никто так не делает. Мы, прилипалы, знаем. Мы заботимся о наших хозяевах. Но в этом мире на благодарность рассчитывать не приходится.
Надеюсь, со временем ты научишься меня ценить, а твой народ перестанет думать, что вы – альфа и омега океана. Настоящее начало – это как раз признание своего комменсала. И не беспокойся, я послежу за твоим языком. Вы, млекопитающие, иногда теряете уверенность, а мы нет, мы просто держимся крепче. Нас еще будут уважать. Мы такой же древний народ, как и вы. Ну и что, что у нас нет исконной родины, что мы не шатаемся туда-сюда на нерест, – это еще не значит, что у нас нет никакой культуры. Ты еще удивишься, когда познакомишься с ней. Для вас мы все на одно лицо, а это вовсе не так. Вы небось тоже думаете, что любой кальмар или рыбешка, которую вы заглатываете, ничем не отличается от остальных? Я бы тебе рассказал, только ты слушать не захочешь. Ты такая же жестокая, как и все остальные. Да ладно, я тебя не осуждаю.