Стая
Шрифт:
– Она полностью исцелилась. Вот оно – доказательство, - решительно заявил Джошуа. – Габриэль, твой приговор – смерть.
Габриэля отпустили. С явным пренебрежением он огляделся. Я увидела нескольких человек, склонивших головы и вытирающих слезы. Мне стало интересно, находилась ли здесь его семья? Родня Дэниела присутствовала: я видела его мать, стоящую на противоположной стороне улицы. Как, должно быть, ужасно родным Габриэля слышать такое, но жалости к нему я не испытывала.
– Я умру, но другие продолжат мой путь, - зашипел Габриэль. –
Едва его слова затихли, как раздался выстрел. Я подпрыгнула, втягивая в себя воздух, в то время как на груди Габриэля расцветало тёмно-красное пятно. Его глаза округлились, и, испустив два тяжёлых резких вздоха, он упал на землю.
Кто-то зарыдал. С мрачным лицом Джошуа опустил дымящуюся винтовку.
– Мы охотимся только ради пищи, которая требуется для нашего существования. Мы никогда не будем такими, как они, - заявил он.
Воочию смерть от огнестрельного ранения выглядит намного страшнее, чем то, что нам показывают в фильмах. Нет, на самом деле это выглядит настолько ужасно, что я даже не могу описать.
– Никогда не будете, как кто? – спросила я Дэниела.
От шока мой голос звучал приглушённо.
Не отводя взгляда от содрогающегося, истекающего кровью тела Габриэля, Дэниел произнес:
– Как люди.
Я не стала смотреть, как пять человек пробегают сквозь строй. Я уже видела такие вещи, которые останутся выжженными у меня в памяти, независимо от желания забыть их. Дэниел отвёл меня обратно к себе в дом. Он молча сделал кофе и протянул мне чашку. По вкусовым ощущениям казалось, что в напиток добавлено какое-то спиртное, за что я была благодарна.
Время от времени я слышала крики, доносящиеся из города. Прогон сквозь строй, очевидно, представлял собой довольно шумную процедуру.
– Жена Габриэля, - произнесла я спустя несколько долгих минут, - Джошуа сказал, что член стаи был расстроен из-за того, что убили его супругу. Это ведь был Габриэль? Охотники… убили его жену?
Дэниел сел напротив меня, положив локти на стол, и сделал глоток из собственной кружки. Свет в кухне отражался в его волосах, подчёркивая их каштановый цвет.
– Да.
– Но почему он напал на меня? – удивилась я. – Я туристка, а не охотница на волков.
Дэниел громко вздохнул:
– Габриэль не отличался благоразумием. Как и остальные, последовавшие за ним. С тех пор как законы поменялись, стая переживает нелёгкое время.
– Какие законы? Никто даже не знает о существовании оборотней: не похоже, чтобы на них был открыт сезон охоты.
– Несколько месяцев назад серые волки были вычеркнуты из Красной книги, - произнёс Дэниел.
По выражению его лица было непонятно, что он чувствует.
– Правительство поступило так, прекрасно осознавая последствия этого закона. Ещё до того, как высохли чернила, десятки
Его голос звучал горько. Я со стуком поставила свою чашку на стол.
– Я еврейка. Не говори, будто мне не понять, каково это.
После долгой паузы Дэниел склонил голову.
Мы сидели молча, но, как ни странно, это было не напряженное молчание. Похоже, мы находились на пути к перемирию.
– Итак, - наконец произнесла я, в моём сознании за первенство боролись мифология и действительность, – жену Габриэля пристрелили, когда та была в волчьем обличии. Откуда охотники узнали, что нужно использовать серебряные пули? Может быть, ваше существование перестало быть тайной.
На его лице появилась мрачная улыбка.
– Не обязательно использовать серебряные пули. Нет, Марли, нас можно убить вполне обычными способами. Но если рана не смертельна и не нанесена серебром, мы сможем исцелиться.
Со стороны города снова послышался шум. Какие-то радостные возгласы. Дэниел кивнул в направлении звука:
– Они, должно быть, закончили.
Что за странное и жестокое общество! Прогоны сквозь строй. Казни. Превращения. И я, застрявшая прямо в центре этих событий.
– Знаешь, скоро моя семья начнёт искать меня, - произнесла я. – Родителя заметят, что я не вернулась из отпуска, не говоря уже о том, что мои работодатели будут беспокоиться, если я не появлюсь в ближайшие несколько дней.
Он покачал головой:
– О чём ты думала, путешествуя в одиночку?
Его тон голоса звучал настолько укоризненно, что я застыла.
– Отправилась я сюда не одна. Со мной были друзья, но Брэнди подвернула лодыжку, и они с Томом вынуждены были вернуться домой. Я тоже собиралась отправиться с ними, но…
Я замолчала, не желая быть настолько откровенной с Дэниелем. «Но я устала откладывать в долгий ящик осуществление своих мечтаний, каждый раз ожидая более подходящего случая».
Я и так потеряла несколько лет, пытаясь идеально устроить собственную жизнь. Осталась работать помощником юриста, вместо того, чтобы продолжить образование, потому что хотела на практике определиться с подходящей специальностью. Потом долго откладывала этот поход, поскольку хотела расплатиться за машину, прежде чем тратиться на отпуск. Я не перебралась в Манхэттен к Полу, когда он просил об этом, потому что хотела продвинуться дальше по карьерной лестнице, прежде чем вывести наши с ним отношения на новый уровень. Вывихнутая лодыжка Брэнди в тот злополучный день и мысли о том, что снова придется отложить свои планы на неопределенное время, стали последней каплей. Я решила послать к чёрту все эти ожидания. Пусть я и была одна, но ничто не могло мне помешать отправиться в путешествие по Йеллоустоунскому парку.