Стажер магического сыска

Для М.

— BlindDog

Для С.

— Ю. Гладкая

Звонок, которого не ждёшь. Предвестник плохих новостей. Телефон лежал экраном вниз, так что кто там хотел побеспокоить, оставалось только догадываться. Желающих было много.

Глеб скривился, как от зубной боли, постарался отвлечься от назойливой

мелодии вызова. Благо, музыка в баре долбила так громко, что это было не трудно. Заказал себе ещё один бокал пива, кажется, четвёртый за вечер. Может и пятый. Мобильник снова настойчиво завибрировал на стойке. Прямо под руку, несколько капель пролились на жёлтую курьерскую сумку, стоявшую у ног.

Глеб чертыхнулся и смахнул пиво с ткани. За испорченную сумку могут и из зарплаты вычесть. Да, работёнка курьером не предел мечтаний, зато деньги платят. Пусть и небольшие, но тут любой копейке будешь рад, когда торчишь кредиторам такую сумму. Расплачиваться с долгами было бы проще, не трать он на выпивку в барах, но Глеб отогнал от себя такие мысли новым глотком пива.

Как тут не выпить, когда после трудового дня и ноги отваливаются и спина от лямок сумки напополам готова развалиться? Да ещё и по кредитам давно пора как-то расплачиваться, а нечем… Проблем больше, чем решений.

— Если бы тогда не выпал этот чёртов туз на столе, — пьяно пробормотал Глеб, обращаясь к бармену, который всё равно его не слышал за громкой музыкой, да и вообще смотрел в сторону. — Всё было бы по-другому, я бы этот бар целиком купил, вместе с тобой. И вообще всеми вами!

Просто не повезло, как утешал он себя уже который месяц. Если бы не выпал туз, смог бы пройти дальше в покерном турнире. А там такие призовые выплаты — закачаешься. Но вот фортуна отвернулась и тысяча долларов за участие в турнире улетела в трубу, не вернув ни гроша.

С этого-то всё и началось. «Замазался», как говорят профессионалы. Пошёл играть на живые деньги и проиграл всё, что было. Вернулся домой, начал пить, опустошил весь «неприкосновенный запас», спустил всё в интернет-играх, набрал кредитов, чтобы отыграться — и всё до копеечки ушло по тому же маршруту.

— Вот и приходится тут бегать, заказы разносить, — тоскливо вздохнул Глеб и мобильник, словно соглашаясь, ответил новой трелью. — Ало? Да кто там, что вам надо?

— Глеб? — раздался в трубке встревоженный женский голос.

Проклятье, надо было сначала посмотреть, кто это звонит прежде, чем отвечать.

— Глеб, что происходит? — судя по голосу, она либо только что плакала, либо ещё не заканчивала.

Следующие её слова потонули в особо громком гитарном риффе. Колонки в баре слух гостей вообще не жалели.

Чертыхаясь, Глеб зажал пальцем одно ухо пальцем, но лучше не стало.

— Света? Света, что случилось, малышка?

Оставив сумку, Глеб вышел из бара. Его сразу окатило ночным холодом осенней улицы, а телефон заливало дождём, так что пришлось натянуть куртку на голову.

—

Глеб, — её голос отчаянно срывался на каждом слоге. — Приходили какие-то люди, тебя искали, говорил, что ты им должен денег. Глеб, я ничего не понимаю, кто это такие, что происходит?

Он застонал, как будто его в живот лягнула лошадь. Надо было давным-давно рассказать своей девушке о финансовых трудностях, но всё как-то язык не поворачивался. Трудно признаться, что ты не успешный профессиональный игрок в покер, а отчаявшийся должник.

— Света, я всё объясню… — Глеб старался как можно четче выговаривать слова, чтобы она не поняла, что он пьян.

В трубке на несколько секунд повисла пугающая тишина.

— Глеб… Глеб, это что правда? Ты что, проиграл все деньги?

По дороге с рёвом пронесся автомобиль, окатив его водой из лужи.

— Это временно. Послушай, малышка, бывают взлёты и падения. Сама знаешь, сегодня чуть опустился, чтобы завтра взлететь на…

Он нервно ходил вперёд-назад по тротуару, с трудом удерживаясь на ватных ногах.

— Сволочь! Мы же на отпуск откладывали! Мы же копили вместе! И ты проиграл всё?!

Слова её жгли так, словно коллекторы с паяльниками уже добрались до него.

— Света, Света, послушай меня. Я всё отыграю, всё верну. Мы с тобой поедем на самый тёплый пляж с самым белым в мире песком…

Его слова оборвал резкий автомобильный гудок. Глеб испуганно обернулся и понял, что вышел на дорогу. Скрип шин по мокрому асфальту, слепящий свет, рассыпающийся искрами под дождём.

И дальше темнота.

Глеб резко открыл глаза и тут же вновь зажмурился. Не по-осеннему яркий солнечный свет, проникая сквозь окно, заливал комнату.

— Зараза, пить надо меньше, — пробормотал Глеб, пытаясь отвернуться от окна.

Тело тут же отозвалось ноющей болью, а в голове словно затюкали молотками расторопные кузнецы. Глеб застонал. Осторожно подвигал рукой, проверяя не сломаны ли кости. И лишь потом, прижав ладонь к виску, как бы поддерживая ставшую тяжелой голову, ощутил шершавую поверхность бинта

— Это еще зачем? — удивился он, но тут вспомнил дорогу, залитую дождем, и свет фар автомобиля, несущегося прямо на него.

«Меня сбила машина, и теперь я где?» — Глеб повторил попытку открыть глаза, на этот раз получилось лучше.

Он осмотрелся. Больничная палата. Что приятно одноместная, значит, храпеть никто не будет. На стенах светильники и картина с самоваром, баранками и одиноким яблоком. От взгляда на натюрморт заурчало в животе.

«Интересно, во сколько тут кормят?» — подумал Глеб, продолжая разглядывать палату.

Высокие потолки, деревянная рама окна, короткие шторки. «Подзорники», всплыло в памяти старое слово. Глеб перевел взгляд на вход. Дверь в палату тоже деревянная, с круглой ручкой, крашеная в холодный белый. Да и вся комната хоть и светлая, оставляла тоскливое ощущение.