Стажер
Шрифт:
– Но это же наглая ложь!
– Ник не верил своим ушам.
– Шептун, надо сейчас же пойти туда. Я расскажу, как было на самом деле! Я же был там!
– Мальчишка!
– крикнул на него Шептун.
– Я сам оттуда еле ноги унес. Пришлось применить, - старик чуть запнулся, - некоторые способности.
– Какая участь их ожидает?
– тихо спросил Ред.
– В лучшем случае пожизненные каменоломни, - так же тихо ответил Рич.
– Против Судьи моих связей не хватит. Да и никто на него влияния не имеет.
– Шептун опустил глаза.
– Только разве Верховный, но это уж...
– Он развел руками.
–
– Ну ты, мать, скажешь!
– первый сообразил Ред.
– Надо же такое удумать. И кто же на такое дело отважится?
Повисла пауза. Ник сидел, ничего не понимая, чувствуя мельком брошенные на него взгляды.
– Ну нет!
– решительно сказал Шептун.
– Это глупая затея.
– В чем дело?
– взорвался Ник.
– О чем вы все толкуете? Если есть то, чем я смогу помочь моим друзьям, я сделаю это!
– Высочайшая Просьба, - вновь проговорила женщина.
– Высочайшая просьба?
– До Ника начал, наконец, доходить смысл сказанного.
– Да, Высочайшая Просьба.
– Женщина внимательно смотрела на него.
– Победитель получает право на нее.
– Это значит что, если я выиграю, то можно будет просить об освобождении?
– осторожно спросил он.
– Да там лучшие бойцы со всего Заречья!
– Ред нервно потер щеки.
– Альвары одни чего стоят. Да поговаривают, и степняки своих убийц в этот раз выставят!
Шептун молчал. Он был в полной растерянности. Наверное, в первый раз в своей жизни он не мог принять никакого решения. Ему самому и в голову не пришло таким образом попытаться спасти друзей. Может, он не считал Ника хорошим бойцом? Да нет, тогда у болот он показал себя с хорошей стороны. Даже скупой на похвалы Рон, и тот уважительно отзывался о нем. Силища в этом дикаре была неимоверная. Шептун вспомнил, как Ник играючи вытащил застрявшую в топи повозку, хотя до этого пять охотников не могли этого сделать. "Может, я просто боюсь потерять его?
– спросил он себя.
– Что же ты, старый желтобрюх, собираешься пылинки сдувать с него всю дорогу? Сколько еще опасностей впереди? Только Ушедшие и ведают". Наконец Рич решился:
– Можно попробовать.
– Он поднял палец.
– Но будешь делать только то, что я скажу. Сейчас я все-таки поем, а потом, не мешкая, отправимся к Арене. Надо успеть до захода Орфиуса внести тебя в списки участников. По дороге расскажу о правилах Ритуала.
Сказав это, Шептун с аппетитом набросился на еду. Видимо, наконец сделанный выбор придал ему силы и решимости.
Клео вышла на задний двор Главной башни. Орфиус стоял в зените, но лучи его в это время года не обжигали, а, скорее, ласкали тело. Она знала, что скоро начнется пора дождей, поэтому с особым наслаждением подставляла лучам свое лицо, как бы желая запастись впрок теплом светила.
Как обычно, в это время на заднем дворе проходила ежедневная тренировка воинов Гунн-Терра. Тридцать лучших бойцов альваров, ее личных телохранителей.
Клео росла бойким ребенком. С пяти лет, как и они, практически не пропускала занятий и преуспела во владении многими видами оружия. В то время когда ее сверстницам больше нравилось рисовать, вышивать узоры на платьях, плести кружевные платки, она тренировалась в метании
Альвары испокон веков были воинами. Они не занимались политикой и никогда не работали. Их любимым занятием и одновременно почетной обязанностью была только война. Их род был древнее самого старого рода любого из Хранителей Города. В легендах говорилось, что альвары пришли на эту землю задолго до появления самого Города. В Белых скалах они заложили железные рудники, и в их задачу входила защита работающих на них камнетесов. Сначала альвары вели бесконечные войны с кочующими племенами степняков, сумев оттеснить тех к самым границам Большой Степи. Скорее всего, хотя в официальных источниках это и не упоминается, не без их поддержки был заложен и сам Великий Город. В дальнейшем, когда горожане решили прибрать себе издавна принадлежащие альварам рудники и шахты, началась Столетняя война. Как известно, положил ей конец прекрасный стратег и политик Арчи Мудрый.
Альвары никогда и никому не служили. Единственным исключением был род Хильдов, к которому и принадлежала Клео. И то это касалось только женской его половины. По преданию, ее прапрапрабабка, которую звали Берта, сопровождала своего мужа в военном походе к Белым скалам. Действие происходило в самом начале правления Арчи Мудрого. Тогда решался спор по одному из богатейших рудников, расположенных у подножия центральной части Белых скал. В течение многих лет он переходил в руки то одной, то другой стороны. На этот раз Город решил любой ценой отбить этот рудник. Бои были кровопролитными. Несмотря на десятикратное преимущество, воинам Великого Города никак не удавалось выбить вставших насмерть альваров.
Муж Берты, возглавлявший осаду, решил пойти на военную хитрость. Правда, в полной мере "военным" назвать то, что он задумал, ни у кого язык не поворачивался. Ночью он отправил две сотни воинов через перевал. Они, осторожно пробираясь, незамеченными обошли рудник западнее и, пройдя так еще несколько ночей, вышли к одной из деревушек альваров. Там оставались только женщины и дети. Все мужчины в это время защищали подступы к руднику.
Несмотря на внезапность нападения, жители деревни оказали яростное сопротивление. Двумстам вооруженным воинам удалось пленить только тридцать человек. Это были в основном женщины на сносях и почти грудные младенцы. С такими же мерами предосторожности спустя несколько ночей отряд вернулся в лагерь с захваченными заложниками.
Расчет воеводы строился на том, что альвары, спасая жизни своих жен и детей, уйдут с рудника. Но те ответили отказом. Даже несмотря на то что одной из заложниц оказалась Нора, жена вождя клана Терров.
Перед воеводой встал трудный выбор. С одной стороны, отпустить пленников было равносильным признанию своего поражения. С другой, казнить беременных женщин и детей означало запятнать кровью имя своего рода на многие поколения вперед. Долгий месяц он не мог принять решение. Еще надеясь на благоразумие альваров, воевода послал к ним трех гонцов, чтобы узнать их окончательное решение. Спустя некоторое время вернулся только один из них, привезя с собой две отрубленные головы. Ответ был простой и понятный, вполне в духе альваров.