Стажер
Шрифт:
Ник не помнил, как они очутились в просторном зале с накрытым столом в центре. Он сразу рухнул на первый попавшийся диван и с наслаждением вытянул ноги. Усталость этого дня давала о себе знать. Из-за толстых каменных стен приглушенно доносился гул трибун. Немолодая уже женщина протянула ему кувшин с холодной водой, и он, благодарно улыбнувшись, в три глотка осушил его до дна. Сейчас главное было побольше пить. Организму, чтобы быстрее восстановиться, требовалось много жидкости.
Подошел Шептун, с трудом держа железный таз с теплой водой и несколько чистых полотенец. Потом протянул какой-то плохо пахнущий коричневый брусочек.
– На, держи, это мыло. Тебе надо помыться, - распорядился он, - я потом осмотрю тебя. Не хватало еще, чтобы раны загноились.
Ник хотел ответить ему, что он не ранен, что это чужая кровь, а если бы даже было и так, то вряд ли бы раны загноились. Но сил спорить не было, да и помыться и впрямь совсем не мешало.
Он мылся тщательно, намыливая раз за разом все тело и обливая себя сразу целым тазом воды. Ему все казалось, что чужая кровь никак не хочет смываться с него, что она, словно татуировка, вкипела в его кожу.
"Если бы это было так, - думал Ник - это был бы пустяк". Минутная косметическая операция очистила бы его. К сожалению, осознание того, что сегодня он смертельно ранил или даже убил несколько человек, останется с ним на всю жизнь. И здесь ни одна хирургическая операция была уже не в силах ему помочь. Если только полная реморализация. Но после нее он уже будет не он.
– Это последний, - Шептун со стуком поставил рядом с ним пятый по счету тазик и ворчливо добавил: - Совсем уже загонял старика.
– Спасибо, Шептун. Тут столько налипло всего...- он не хотел уточнять, что именно налипло, и решил, что лучше перевести тему: - Ну, что там? Сказали, когда наших отпустят?
– Обещали завтра, сказали к полудню приходить.
– А сегодня никак?
– Ник, прыгая на одной ноге, другой старался попасть в штанину. Тело было влажным, и штаны, прилипая, не хотели сразу натягиваться. Уходя, женщина оставила ему свежую одежду. Это было весьма кстати, потому что его прежняя восстановлению не подлежала.
– Сегодня никак. Все на Праздновании, сам же видел, - Шептун вздохнул и, больше успокаивая себя, чем Ника, продолжил: - Ну, ничего, еще одну ночь перетерпят, а там сразу из Города ноги делать будем.
– Что делать?
– не понял Ник.
– Уходить нам надо, Ник. И чем быстрее, тем лучше.
Ник не стал возражать. Ему тоже хотелось убраться побыстрее из этого "великого" города. Надежда найти здесь для себя что-то полезное безвозвратно угасла. Оставался полумифический Старый Город. Может, там ему повезет больше?
– Ты не голоден?
– вдруг заторопился Шептун.
– Если да, то ешь скорее или даже лучше с собой возьмем, по дороге перекусим. Что-то тревожно мне как-то.
У Ника накопилось немало вопросов к Шептуну по поводу последних событий, но сейчас это обсуждать совершенно не хотелось. Пусть чуть-чуть эмоции улягутся,
– Ну все, пора, - старик, поднялся, - а то скоро пожалуют сюда всякие Высокородные и Великорожденные. Не отвяжемся тогда.
Они вышли из покоев и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, стали спускаться к выходу. Широкая лестница была заполнена народом не меньше, чем зрительские ряды. Поэтому приходилось чуть ли не с силой пробираться сквозь возбужденную толпу. К счастью, без доспехов его никто не узнавал, и они мало-помалу продвигались к выходу.
– Чего они не расходятся?
– удивился Ник, и в этот момент откуда-то снизу раздался оглушительный рев. Он был такой силы, что сразу заглушил весь гомон многотысячной толпы. Несомненно, так реветь могло только огромное животное. И оно было явно разъярено.
– Рогач!
– Шептун, резко остановившись, схватил Ника за руку.
Ник посмотрел вниз, пытаясь понять, откуда исходит этот дикий рев. На дальней от них части арены появилось большое прямоугольное отверстие, напоминающее яму или провал. Раньше там ничего подобного не было, это Ник точно помнил. Вот оттуда-то и доносились леденящие кровь звуки.
– Сит!
– Шептун побледнел.
– Он там! Я его почувствовал! И Рон с Валу. Они тоже!
– Кто? Где? Как?
– Ник ничего не понимал.
Рев зверя смешался с шумевшей толпой. Казалось, животное и люди стараются перекричать друг друга. Шептун что-то говорил ему, но Ник понимал это только по его губам. Слов различить было невозможно. Тогда Шептун просто указал ему рукой вниз. Ник, проследив за направлением его руки, увидел, как прямо под ними на арену выбегают какие-то люди. Нет, не выбегают, а как будто бы их выпихивают туда, а они, сопротивляясь, пытаются вернуться обратно.
С этого места, где они стояли с Шептуном, увидеть, что там точно происходит, было невозможно. Приходилось смотреть через головы беснующихся людей. Нехорошее предчувствие сжало его сердце. Он уже понял, что хотел сказать ему старик, но пока отказывался в это поверить. Ник устремился вниз, к первым зрительским рядам, не обращая внимания на недовольные возгласы, летящие на него со всех сторон. Он, как ледокол, проходил сквозь толпу, а Шептун, стараясь не отстать, двигался за ним следом под прикрытием его широкой спины.
Они довольно быстро достигли первых рядов и, растолкав стоящих там зевак, очутились у самого парапета. Небольшая насыпь с торчащими вниз под углом в сорок пять градусов толстыми, грубо обструганными деревянными кольями мешала полному обзору. Нику пришлось вскочить на парапет, и только тогда он увидел.
Их было много. Люди метались, что-то крича, и пытались вернуться обратно, за закрывшиеся за ними тяжелые решетчатые ворота. Некоторые падали на колени и протягивали в мольбе руки. Большинство просто жалось к глиняной стене арены, словно ища у нее укрытия. Кто-то даже пытался на нее вскарабкаться, но безрезультатно. Стена была высотой не меньше десяти метров и абсолютно отвесной.