Стазис
Шрифт:
В нужный момент, когда гости дошли до определенной кондиции, Крувим выполз со своей гитарой из сарая двора. В нем он спрятался заранее, чтобы появиться в середине гулянки как бы невзначай, словно стоял тут все время.
Это была первая часть его Плана. Она удалась, хоть и не без огрехов. Здоровенный Веталь, сын мельника, заметил тощую фигурку с чехлом. Присмотрелся, не переставая пыхать отцовскими казенными сигаретами. Узнал. Заорал:
– Херовинтик! Дамы и господа, присутствует невдолбенный оратор! От Господа Бога, например! Просим ораторию! Тост! Бис!
Не удалось остаться незамеченным. Девушки и парни недоуменно оглядывались, кто-то начал хихикать. Крувим похолодел. Он подумал, что сейчас хозяева гулянки спросят: «Кто позвал Херовинтика?» И выгонят, конечно же, обязательно выгонят. От напряжения, смущения и предчувствия провала затряслись колени. Если бы в этот момент к нему поднесли свечку, она бы вспыхнула – так густо он покраснел.
Будь Крувим чуть более решительным, он бы пулей выскочил за ограду и убежал домой. Но он оторопел, и это оказалось спасением. Гости, поглядев, потеряли интерес: им интереснее найти третью бочку – именинница уверяла, что та есть, – и позажиматься по углам – углов и желающих позажиматься было в изобилии.
Крувим стоял со своим чехлом, маленький и нелепый, и чувствовал, как медленно отпускает напряжение. Опасность миновала. Можно было потихоньку приступать ко второй части Плана.
Он подобрал брошенный кем-то бокал с недопитой брагой, зажмурился и всосал залпом. Из глаз полетели искры, он закашлялся. Отцовская брага оказалась крепкой. Кто-то рядом даже сердобольно двинул кулаком по спине – не кашляй.
Через несколько минут голова наполнилась спасительной мутью. Крувим взял еще один бокал и отступил в тень ограды, чтобы набраться сил, рассчитать дальнейший порядок действий.
Музыка играла оглушительно. В доме стоял собственный дизель-генератор. Имелся бумбокс эпохи нулевых и коллекция дисков – это была богатая семья. Клановый офицер с постоянным контрактом зарабатывал приличные деньги и мог побаловать свою единственную дочь.
С бумбоксом была связана вторая часть Плана.
Крувим допил и сделал вид, что ему надо отлить. Он скрылся за домом. Там, с другой стороны, стоял генератор, заботливо прикрытый брезентовым навесом. Крувим отключил его и быстро выбежал с другой стороны. Здесь он занял стратегически важную позицию рядом с бумбоксом и сделал удивленное лицо, словно не понимал, почему погасли фонари и перестала играть музыка.
– Блин.
– Свет, а где музыка?
– Только нормальные движения какие-то пошли…
– Там, видать, генератор ебом токнуло, – сказал Веталь уверенно. – Не шебуршать! Я починю.
Он пошел за дом под одобрительные возгласы. Веталя в тусовке любили. Он был полной противоположностью Крувима – большой, сильный, наглый, громкий и коммуникабельный. У Крувима только мать, у Веталя – только отец. Даже тут они зеркально отразились. В романах Крувим читал, что такие персонажи неизбежно становятся друзьями. В реальности один просто гнобит другого, и не надо много ума, чтобы понять, кто кого.
– Тут кто-то наблевал! – радостно сообщил Веталь из-за
– Ребята, ну блин, – расстроилась хозяйка.
– Да не парься, солнышко! Тут совсем чуть-чуть! Немного картошки присутствует.
– Я же просила за ограду выходить, если что, – сказала хозяйка.
– Молодости не прикажешь! – крикнул Веталь из-за дома. – Если б молодость знала! А старость могла! Все, разобрался! Я всех опять спас! Тут просто тумблер выбило! Вопрос говна!
Веталь вместо «говно вопрос» всегда говорил «вопрос говна». Крувим не знал, считал ли Веталь это остроумным или просто не понимал разницы.
Но Крувим был благодарен за представление. Пока все смотрели в сторону Веталя и заглядывали за край дома, он быстрым движением пережал сетевой кабель бумбокса. Темнота над двориком позволяла сделать это без малейших затруднений. Потом починят, а пока что помолчи, невменяемая пластиковая коробка. Крувим удостверился, что бумбокс перестал подавать признаки жизни. Аккуратно перешел на другую сторону дворика, где оставил чехол с гитарой.
Свет снова загорелся, над двором засияли фонари. Веталь вышел из-за дома походкой победителя.
– Давай музыку обратно, – сказал он и щелкнул кнопкой бумбокса.
Музыка не появилась.
– Давай, говорю, музыку обратно, – сердито сказал Веталь бумбоксу.
Бумбокс игнорировал строгость. В толпе раздался чей-то разочарованный вздох. В углу двора, не замечая происходящего, упоенно танцевал какой-то пьяный парень. Внимание толпы постепенно переходило от Веталя к нему. Вечерина трещала по швам.
– Виталя, ты сможешь починить? – с надеждой спросила хозяйка.
– Да я хрен его разберет, это смотреть надо, – ответил Веталь. – Давайте просто так потусим, да?
– Без музыки скучно, – вздохнули в толпе.
– Ладно, господины, я тогда домой, завтра вставать еще, – сказал кто-то с сомнением.
Крувим понял, что время пришло. Сейчас или никогда. Он вынул из чехла гитару Радислава Владимировича и пошел к центру дворика. Сердце отчаянно бухало. Колени снова затряслись, но Крувим волевым усилием заставил их успокоиться. Наступил решающий момент. Маленький бунт маленького человека становился достоянием общественности.
Он вышел в центр и уже открыл рот, но слова застряли в глотке. На него стали смотреть. Крувим заставил себя улыбнуться и поднял гитару. Толпа обратила на него внимание. На некоторых лицах Крувим даже успел зафиксировать нечто близкое к заинтересованности.
«Я могу сыграть. Если вы не против. Могу сыграть. Могу сыграть. Если хозяйка не против. Могу сыграть. Если. Да просто скажи. Скажи просто», – подумал он.
Он не успел сказать.
– Херовинтик! – заорал Веталь. – Ну-ка дай сюда инструмент, не позорься, дружище мой дорогой. Сейчас папка вам сыграет!
Веталь уверенным жестом отобрал гитару у Крувима, поставил одну ногу на лавку, пристроил гитару на бедро. Крувим хватал ртом воздух и не мог ничего сказать. Кто же знал, что эта глупая тварь умеет играть на гитаре? Кто же знал, что он ее отберет?