Стеклянные цветы

Каммингс Мери

Хотелось как можно быстрее выслушать попреки, признать свою вину по всем позициям и оставить Эдну с ощущением, что она, как всегда, права. Но не приехать было нельзя — ему требовалось добиться от нее, чтобы она хотя бы раз в неделю-две навещала Линнет. И ради этого можно было потерпеть и попреки…

— Ребенку нужен отец. — Это была первая, так сказать, вступительная, реплика.

— Ребенку нужно еще на что-то жить. Ты прекрасно понимаешь, почему я еду.

— Да, я понимаю — ты как всегда хочешь одним махом избавиться от всякой ответственности: уехал — и все. Точно

так же ты уехал, когда умирала мама!..

На самом деле мама в то время пребывала в полном здравии и достала его своими попреками — в этом они с Эдной были схожи. Она хотела, чтобы он «продолжил дело отца», то есть начал работать в столярке, к чему у Филиппа не было ни малейшей склонности. Вот он и завербовался в армию, стремясь уехать куда угодно, лишь бы подальше от Спрингфилда.

— …Я сидела у ее постели, пока ты там прохлаждался в Париже!..

После внезапного инфаркта мать прожила всего три дня, так что если Эдна и сидела у постели, то весьма недолго. Что же касается Парижа, то именно присылаемые им оттуда деньги позволили ей держать на плаву «семейное предприятие» — купленный на деньги, вырученные от продажи отцовской столярки, цветочный магазин, первое время насквозь убыточный.

Кому какое дело, что спать ему тогда удавалось хорошо если по три-четыре часа за сутки!

— …Конечно, проще умчаться за тридевять земель, чем растить собственную дочь! А на самом деле это все твой эгоизм и нежелание брать на себя какую бы то ни было ответственность!..

Лет в шесть Филипп всерьез задумывался над тем, как бы подложить сестре под кровать бомбу. Спасло Эдну тогда лишь отсутствие у него необходимых технических средств.

С раннего детства она была им недовольна — всегда, что бы он ни говорил и ни делал. Иногда ему казалось, что Эдна так и родилась старой брюзгой. Но, несмотря на это, она сумела дважды побывать замужем. Оба раза — за людьми намного старше себя, и оба раза через несколько лет после замужества становилась безутешной вдовой, чуть более богатой, чем была до брака. Как Филипп подозревал, обоих мужей она загнала в могилу неустанными попреками.

Теплых чувств он к сестре не питал, но до сих пор был благодарен ей за то, что, когда случилось несчастье с Линнет, она, бросив все дела, приехала в Бостон, чтобы помочь ему с ребенком. Тогда еще была надежда, что Линнет вот-вот придет в себя. Потом, когда стало ясно, что на это нельзя рассчитывать, Эдна предложила взять маленькую Линни к себе.

И Филипп согласился, понимая, что одному ему с ребенком не справиться — придется нанимать какого-то чужого, постороннего человека. Да и для Линни куда лучше расти в пригороде Спрингфилда, в доме с зеленой лужайкой, чем в центре Бостона, в квартире, где весь второй этаж был отдан под студию…

Поженившись, они с Линнет не стали искать другое жилье — ей нравилось это место, она говорила: «Здесь хорошо работается». И прожили они там вместе два года — два счастливых года, пролетевших, как один день.

Линнет нравилось это место, она говорила: «Здесь хорошо работается».

По вечерам Филипп приходил домой и еще с улицы видел, что в окнах студии

горит свет. Открывал дверь, поднимался туда и заставал Линнет у мольберта, с кистью, деревянный кончик которой уже махрился — так часто она покусывала его, сама того не замечая.

Она оборачивалась, коротко улыбалась ему, словно хотела сказать: «Да, я вижу тебя, но не хочу отвлекаться», а вслух бормотала: «Ты уже? Я сейчас!» Он спускался вниз, переодевался, наливал себе коктейль и снова шел наверх. И тихонько садился где-нибудь в уголке.

Иногда это продолжалось час, иногда — несколько минут, но наконец Линнет откладывала в сторону кисть и поворачивалась к нему. Улыбалась уже по-настоящему, говорила: «Ну вот, на сегодня все. Пойдем ужинать?»

— …Ты в любой момент можешь продать картины!..

— Эдна, ну хватит, а? Давай лучше о деле поговорим!

Суп он доел, дал ей выговориться — теперь можно переходить к деловой части беседы.

— Тебе просто нечего мне возразить, потому что я права!

— Ну что ты от меня хочешь? Мне поручена работа. Сегодня вечером я должен вылетать, меня там ждут люди. Ты считаешь, что я могу сейчас дать задний ход? И это, по твоему, будет ответственный поступок?

— Я считаю, что ты с самого начала не должен был соглашаться!

Возможно, и так… Возможно, ему следовало отказаться и сейчас по-прежнему сидеть в кабинете, ломая себе голову над непростым вопросом: что делать с деньгами?!

Пусть Эдна и считает, что он неправ, но Филипп знал, что, если бы ему скова сделали это предложение — он снова поступил бы так же…

Глава вторая

Когда пять дней назад у него на столе зазвонил телефон, и, сняв трубку, он услышал: «Мистер Берк, зайдите, пожалуйста, к мистеру Тренту», он не сразу сообразил, что произошло, и машинально ответил: «Да, спасибо». В трубке раздались короткие гудки — лишь тут Филипп повторил про себя: «К Тренту?! Что это — розыгрыш?»

В фирме «Линрайт Электроник» он работал три года, но, как и большинство его сослуживцев, Трента ни разу не видел. И немудрено: Майкл Э. Трент не часто баловал своим посещением их фирму.

Да и что ему сравнительно небольшая фирма по разработке и производству микрочипов? Помимо нее, Тренту принадлежали банки, телеканалы и промышленные предприятия как в Штатах, так и за пределами страны. Едва ли он вообще мог знать о существовании Филиппа Берка — начальника группы из трех человек, занимающейся ролевыми играми, тестированием сотрудников и выдачей «рекомендаций по разрешению конфликтных ситуаций».

Но — вызвал, значит, надо идти.

Стоило ему зайти в приемную, как мисс Креннер, секретарша исполнительного директора, нажала кнопку интеркома и сказала: «Пришел мистер Берк», после чего кивнула Филиппу на дверь кабинета: «Мистер Трент вас ждет».

Выходит, это не розыгрыш…

В кабинете, кроме самого Трента, находились двое: Димсдейл, финансовый директор фирмы, и сидевшая за боковым столом молодая блондинка — длинноногая, с высокими скулами и пикантным, чуть вздернутым носиком.