Стеклянный меч
Шрифт:
Ответом ему – тишина. Нет, не справимся.
– Драконы – меньшая из наших проблем. Они будут просто кружить и охранять периметр, удерживая нас на месте, пока не подоспеют войска.
Он опускает глаза и задумывается. Кэл пытается понять, как поступил бы, будь он на другой стороне. Будь он, а не Мэйвен, королем.
– Они окружат нас и предъявят условия. Мэра и я – в обмен на вашу свободу.
Еще одна жертва. Я медленно втягиваю воздух. Утром – и вчера – пока не случилось всего этого безумия – я бы охотно пожертвовала собой, чтобы спасти хотя бы Килорна и Шейда.
– Мы не согласимся, – отвечаю я.
Горькая правда. Взгляд Килорна буквально давит на меня, но я не поднимаю глаз. Я не в силах вынести его осуждение.
Кэл не настолько резок. Он кивает, соглашаясь со мной.
– Король и не ожидает, что мы сдадимся, – произносит он. – Самолеты обрушат остатки зданий нам на головы, а солдаты подчистят выживших. Это будет просто бойня.
Фарли – воплощенная гордость, даже теперь, когда ее загнали в угол.
– А что ты предлагаешь? – спрашивает она полным презрения голосом, склонившись к Кэлу. – Всем сдаться?
На лице принца возникает нечто похожее на отвращение.
– Все равно Мэйвен вас убьет. В тюрьме или на поле боя, но он никого не оставит в живых.
– Тогда лучше мы умрем, сражаясь. – Голос Килорна звучит с необычайной силой, хотя руки у него дрожат.
Он неотличим от остальных мятежников – и готов умереть за общее дело, – но все-таки моему другу страшно. Он по-прежнему мальчик, которому едва исполнилось восемнадцать, ему есть ради чего жить – и слишком мало поводов умирать.
Кэл хмыкает в ответ на эту наигранную смелость, но больше ничего не говорит. Он знает, что красочное описание нашей неминуемой гибели не поможет делу.
Фарли не разделяет его чувств и отмахивается от обоих. Мой брат, у меня за спиной, тоже держится весьма уверенно.
Они знают что-то, чего не знаем мы, что-то, чего они пока не скажут. Мэйвен нас всех научил, какова цена обманутого доверия.
– Сегодня умрем не мы, – вот и все, что говорит Фарли, а потом отправляется в головной вагон.
Ее ботинки стучат по металлическому полу, как молотки, и каждый шаг полон упрямой решимости.
Я чувствую, что поезд замедляет ход – ощущаю изнутри. Электричество слабеет, затихает: мы подъезжаем к подземной станции. Понятия не имею, что ждет нас в небе над головой – белый туман или самолеты с оранжевыми крыльями. Но остальные, кажется, не волнуются – и весьма целеустремленно выходят из поезда. Молчаливые, вооруженные бойцы Гвардии в масках похожи на настоящих солдат, но я-то знаю, что это не так. Им не справиться с тем, что нас ждет.
– Готовься, – шепчет Кэл, и я вздрагиваю.
Я вспоминаю давно минувшие дни. Наш танец в лунном свете.
– Не забывай, какая ты сильная.
Килорн проталкивается ко мне и разделяет нас, прежде чем я успеваю сказать Кэлу, что моя сила и мои способности – это все, в чем я сейчас уверена. Электричество в моих жилах – единственное, на что я готова положиться.
Мне хочется верить Алой гвардии, особенно Шейду и Килорну, но я не позволяю себе расслабиться – после того ужаса,
Но тем не менее меня по-прежнему тянет к нему. Я помню невеселого парня, который дал мне серебряную монетку, когда я была ничем. Одним движением он изменил мое будущее и разрушил свое.
Мы союзники – наши узы нелегки, они скреплены кровью и предательством. Мы связаны, мы едины – против Мэйвена, против всех, кто обманул нас, против мира, который вот-вот рассыплется на части.
Нас встречает тишина. Серый, сырой туман висит над руинами Наэрси – небо так низко, что, кажется, можно его потрогать. В воздухе чувствуется холод осени – времени перемен и смерти. Ничто пока не летает в небе, нет ни единого самолета, готового уничтожить и без того разоренный город. Быстро шагая, Фарли выходит со станции на широкую безлюдную улицу. Разрушенные здания высятся над нами, как стены каньона – они словно стали еще серее и запущеннее.
Мы идем по улице на восток, к гавани, окутанной туманом. Над улицей нависают высокие, наполовину обрушившиеся строения; их окна – точно глаза, которые наблюдают за нами. Возможно, в пустых проемах и темных арках ждут Серебряные, намеренные уничтожить Алую гвардию. Возможно, Мэйвен заставит меня смотреть, как он перебьет мятежников одного за другим. Он не позволит мне умереть быстро и чисто. «Или еще хуже, – думаю я. – Он вообще не позволит мне умереть».
От этой мысли у меня стынет кровь, словно ее превратили в лед. Сколько бы Мэйвен ни лгал мне, я видела уголок его души. Я помню, как он схватил меня сквозь прутья решетки дрожащими руками. Помню имя, которое он хранит в памяти, имя, которое дает понять, что в нем по-прежнему бьется живое сердце. «Его звали Томас, и я видел, как он умер». Мэйвен не сумел спасти того парня. Но он может спасти меня, хоть и на свой извращенный лад.
Нет. Я не доставлю ему такой радости. Лучше умру.
Но, как бы я ни старалась, я не могу забыть того человека, каким его считала. Заброшенный, позабытый мальчик. Жаль, что ТАКОГО Мэйвена не существует. Жаль, что он живет только в моих воспоминаниях.
В развалинах Наэрси эхо звучит слабо – тише, чем следовало бы. И я вдруг понимаю, почему. Все изгнанники пропали. Женщина, подметавшая пепел, дети, прятавшиеся в канавах, тени моих Красных братьев и сестер… они все бежали. Здесь нет никого, кроме нас.
– Думай о Фарли что угодно, но знай, что она не глупа, – говорит Шейд, отвечая на мой вопрос, прежде чем я успеваю его задать. – Вчера ночью, когда мы сбежали из Археона, она велела остальным эвакуироваться. Фарли боялась, что ты или Мэйвен заговорите под пыткой.
Она ошиблась. Не было нужды пытать Мэйвена. Он и так свободно рассказал все, что знал. Он открыл свои мысли матери и позволил ей заграбастать то, что она там увидела. Подземка, потайной город, список имен. Теперь все это принадлежит королеве, как всегда принадлежал и Мэйвен.