Стэн
Шрифт:
Она всплыла на поверхность, перевернулась, возбужденно фыркая, потом забила ластами по воде и стала перескакивать с волны на волну – мощными красивыми движениями. Но тут кто-то осторожно потрепал ее пониже головы.
Рикор приоткрыла один глаз и недовольно посмотрела на Фрезера, одного из своих помощников.
– Что вам нужно?
– Звонят из Прайм-Уорлда.
Рикор, раздраженно фыркая в усы, положила ласты на края бассейна, рывком подняла свое огромное моржеподобное тело и перевалилась в гравитационное кресло. Кресло жалобно скрипело
– Это звонок касательно нового гвардейского рекрута. Того, который под вашим личным контролем.
На экране видеосвязи не было ничьего лица, только помигивающие буквы. Рикор была немного удивлена, но тронула кнопку дешифратора и ввела свой шифр доступа. Взмахом ласта она приказала Фрезеру отойти подальше. Только после этого экран прояснился, и на нем возникло лицо Махони.
– Дорогая Рикор, позвольте злоупотребить вашим временем. Я хочу, чтобы вы занялись одним из моих парней.
Рикор нажала кнопку, и рядом загорелся второй экран.
– Вы имеете в виду Стэна? – спросила она.
– Вы сильны угадывать! – ответил Махони.
– Парень заинтересовал меня. Хотите знать его интеллектуальный коэффициент?
– Фу! Я не стал бы беспокоить главного психолога по пустячному поводу. Интеллектуальный коэффициент мне бы подсказал любой ваш сотрудник. Вы прекрасно понимаете, чего я хочу.
Рикор сделала глубокий вдох.
– Ну, говоря в общем, в его сознании, употребляя выражение из лексикона людей, «клубок змей».
Махони выглядел озадаченным, но решил промолчать и не задавать наводящих вопросов. Рикор продолжала:
– Интеллектуальный уровень очень высокий, хорошо ориентируется в обстановке и отлично владеет собой. Но это очень странно при его биографии. По идее, он должен быть или в ступоре, или проявлять агрессивность психопата. Вместо этого объект проявляет признаки полного психического здоровья – даже чрезмерного. Мы можем продолжить изучение психики объекта, но мне кажется, что он живет, так сказать, на автопилоте, отбрасывая предыдущий горестный опыт, не желая перерабатывать его.
– Поясните, пожалуйста.
– Я бы предложила ему перестать таить страшные эмоции от себя самого, раскрыться, излить чувства, освободиться от них. Сейчас он весь зажат, живет как робот.
– Погодите, – сказал Махони. – Вы говорите интересные вещи. Но мы с вами не поэта собираемся растить. Мне нужен солдат. Что с ним будет в учебной роте – не раскиснет?
– Нельзя предсказать с математической точностью. Скорее, нет, не раскиснет. Он в своей жизни столько стрессов пережил, что ему теперь море по колено.
Упомянув море в разговоре, Рикор мечтательно закатила глаза.
– А станет ли он хорошим солдатом?
– Он будет отвратительным
У Махони был несколько ошеломленный вид.
– Объект проявляет минимальный интерес к обычным похвалам, совершенно равнодушен к гвардейским наградам. Огромная вероятность того, что он не станет подчиняться командам, которые сочтет глупыми или бессмысленно опасными.
Махони мрачно покачал головой.
– Впору задуматься, зачем я зачислил его в гвардию! В свой любимый полк!
– Вполне возможно, потому, – сухо сказала Рикор, – что его психические характеристики так совпадают с вашими собственными.
– Ммм... Может, именно эти психические характеристики приводят к тому, что я стараюсь держаться подальше от своего любимого полка и посещаю его только в День Знамени.
Рикор неожиданно рассмеялась. Она завертелась на кресле, словно в волнах. Кресло чуть не опрокинулось. Отсмеявшись, Рикор сказала:
– Мне кажется, Ян, вы хотите звякнуть старым друзьям и попросить, чтобы этого парня не очень мучили в учебной роте.
Махони отрицательно мотнул головой.
– Не угадали. Не хочу, чтобы парня избаловали. Если не справится...
– Отошлете обратно, на родную планету?
– Нет. Просто мой интерес к нему пропадет.
Рикор повела плечами.
– Кстати, вы знаете, что у парня в руке кинжал?
– Извините за замечание, однако люди говорят, иметь кинжал в рукаве.
– Я не оговорилась. У него хирургически сделанный карман под кожей правого предплечья, где он хранит длинный кинжал – поразительно легкий, из какого-то чрезвычайно твердого металла.
Махони почесал подбородок. Этого он на Вулкане не заметил или не понял, хотя и видел кинжал в руке Стэна.
– Хотите, чтобы мы зашили этот подкожный карман?
– Не надо, – ухмыльнулся Махони. – Если инструкции это запрещают... ну да Бог с ними, с инструкциями... Надеюсь, у него хватит ума не пользоваться этой штуковиной без существенного повода. А лишить парня возможности постоять за себя, если припрут к стенке... Словом, что вы думаете?
– Я ничего по этому поводу не думаю. Решайте сами. Вы, я понимаю, хотите, чтобы мы фиксировали изменения в его психике?
– Разумеется. Я знаю, это дело лаборантов, но я бы просил проследить вас лично – вся информация об этом парне должна быть засекречена. Я бы хотел, чтобы никто, кроме вас, с ним не работал.
Особенно пристально поглядев на Махони, Рикор сказала:
– Понимаю, понимаю.
Махони чуть заметно улыбнулся.
– Еще бы вам не понимать! Вы же наш лучший специалист по пониманию.
Глава 18
Киллер был обстоятельным малым, любил во всем аккуратность.
Для себя он отметил: Стэн, Торесен, время... время под вопросом. Торесен, кстати, тоже. Мотивы: личные. Опасность для меня существует. Нет, опасность для меня существенная. Так что за дело лучше не браться, если...