Стена
Шрифт:
Он был воспитан в самаритянском духе. [38] Участвовал в бойскаутских и церковных благотворительных начинаниях, вскапывал клумбу и подстригал газон пожилой вдове, жившей по соседству. Ежемесячно мать отправляла Хью в бесплатную столовую на Лаример-стрит, и там он подносил тарелки с супом алкоголикам и опустившимся престарелым проституткам. Он был научен подавать нищим, останавливаться на сигналы автостопщиков, не проезжать мимо несчастных
38
Имеется в виду добрый самаритянин (самарянин) — персонаж притчи из Нового Завета, спасший жизнь найденному на дороге раненому представителю враждебного племени и оказавший ему всяческую помощь (Лк. 10:30–37).
Чтобы ограничить эти порывы, потребовалось немало лет. Пределы самоотдачи он познал лишь после того, как Энни погрузилась в бездну болезни Альцгеймера. Мир был скоплением голодающих. Перейдя определенную черту, ты просто уморишь себя голодом во имя тех страданий, которые твоя жертва нисколько не уменьшит. Лучшее, что ты способен сделать, это отсидеться в первом попавшемся убежище, наподобие этой бездонной пещеры, а потом продолжать лезть вверх.
Тут на него внезапно навалилась усталость. Ему было необходимо согреться, поспать и сбежать — хоть ненадолго — от враждебного к нему в последнее время мира и от непрерывной борьбы с земным притяжением. Ветер продолжал усиливаться. Ночная тьма сгущалась. Прибытие спасателей с каждой минутой казалось все менее вероятным. Засунув ноги в спальный мешок, он прижал к себе Кьюбу и выключил фонарь.
Нужно только помочь ей согреться, сказал он себе. Но получилось нечто большее. Запах дыма, пропитавший ее волосы, оказался сходен с мускусом, и даже прикосновения ее грудной клетки при дыхании к его ребрам были сродни запретному плоду. В конце концов он отогнал от себя призрачных женщин, грозивших превратить ночь в кошмар, и теперь мог отдохнуть. Ему хотелось только лежать неподвижно, прижимать к себе эту женщину и обойтись без борьбы с ветром. Он покрепче прижал Кьюбу к себе.
Его глаза закрылись.
Когда заверещало радио, Хью проснулся, не сообразив в первый миг, что это за трясущаяся черная клетка, в которой он сидит. Но стоило щелкнуть выключателем фонаря, как мысли пришли в порядок. Платформа сотрясалась под порывами ветра. Стены палатки вздувались и опадали, как живое легкое. Кьюба все так же лежала, прижавшись к нему.
Повторный вызов заставил его протянуть руку.
— Вы меня слышите? — произнес голос. — Говорите.
Хью высунулся из спального мешка и дотянулся до рации.
— Я вас слушаю, — сказал он. — Мы всё там же. Вы меня слышите?
— …Решил, что мы вас потеряли.
Хью с трудом разбирал слова, заглушаемые ревом урагана, срывавшегося с вершины. Чтобы понять, как обстоят дела, пришлось напрягать слух. Спасательная группа вновь заняла позицию на краю вершины.
—
— Мы нашли нашу отметку, — орал руководитель спасателей. — …Еще не собрали систему… Состояние Кьюбы?
— Без изменений, — сказал Хью. — Она все еще без сознания.
— …стабильно. Приготовьтесь к… — Окончания фразы он не уловил.
— Повторите.
— …Бросать линь.
Они идут. Им было нужно, чтобы он был готов поймать тонкий канат, который они будут бросать с носилок.
— Вас понял, — сказал Хью. — Мы готовы. Когда примерно будут носилки?
В рации затрещало статическое электричество. Затем раздался другой, хорошо знакомый голос.
— Держись, Гарп, — проухало в динамике. — Кавалерия уже на марше.
— Льюис?
Меньше всего на свете Хью ожидал услышать этот голос. Но потом он понял, вернее, решил, что понял. Льюис, вероятно, отправился в штаб рейнджеров, чтобы узнать последние новости, и они решили посадить его на связь.
— Ты, наверно, очень постарался, чтобы выбрать такую обалденно веселую погоду, — съехидничал Льюис.
— Все уже почти закончилось, — поспешил заверить друга Хью.
— Нет, концерт закончится только после выступления примадонны. Так что, братец, приготовься купить мне бифштекс.
И только сейчас до Хью дошло, что же происходит на самом деле.
— Ты и есть доброволец?
Рев ветра заглушил несколько слов.
— Вы, жалкие костлявые людишки. Кто-то должен вытаскивать вас, когда вы попадаете в задницу.
Хью никак не мог осознать происходящего.
— Льюис, что ты делаешь?!
Льюис, очевидно, пригнулся, чтобы укрыться от ветра. Его голос внезапно зазвучал очень четко.
— Рэйчел дождалась меня, Хью. Она передумала. Не спрашивай меня почему. Или ты что-то сделал, или я чего-то не сделал. Не знаю. Теперь мы провернем эту ерунду. Я дошел до счастливого финала.
— Этой ночью?
Хью почувствовал, что голова у него идет кругом, и чем дальше, тем сильнее. Он не ответил на намеки Рэйчел, после чего она решила вернуть себе Льюиса. Теперь Льюис был здесь и готовился спуститься на носилках.
— Мы несколько часов наводили мосты, — продолжал кричать Льюис. — Она вернулась. Ты спас мне жизнь, дружище.
Это меняло все на свете. Вместо какого-то незнакомца в бездну собирался спуститься Льюис. Хью оглянулся, внезапно почувствовав сильнейшую тревогу. Кьюба была травмирована, изголодавшаяся и обезвоженная. Но у них имелись для нее и вода, и пища. Хью мог ухаживать за ней. Следовало ли опасаться, что она умрет? Вряд ли. Она молода. Уже сейчас она выглядела заметно лучше.
— Не делай этого, Льюис. — Он лгал спасателям, чтобы заставить их изменить решение и возобновить операцию. Теперь же он почувствовал силу бури и понял их опасения. А самое главное — смертельной опасности подвергался Льюис.