Стена
Шрифт:
Аргон-кун погрузился в размышления.
Всю первую неделю он целыми днями думал о том, каким должен быть на его картине этот бескрайний Мир. В комнате снова появился натянутый холст и плавал запах скипидара. Стопкой лежали десятки набросков. Но чем больше он думал, тем больше возникало проблем, решить которые было ему не под силу. Наконец Аргон-кун решился отдать себя на волю случая, но он понимал, что это неправильно, ведь тогда потеряет всякий смысл то, что в его руках оказалась возможность сотворения совершенно нового Мира. Даже если верно отобразить неизбежные частные
Следующую неделю он пил и объедался.
Третья неделя прошла в отчаянии, близком к помешательству. Холсты вновь покрылись пылью, запах краски стал еле уловимым.
Началась четвертая неделя. Наконец Аргон-кун принял решение. Оно было продиктовано отчаянием. Ждать дальше он уже просто не мог. Чтобы избежать ответственности за изображение пейзажа за окном, он попытался пойти на страшную авантюру — во всем отдаться воле случая. Он решил нарисовать на стене дверь и, исходя из того, что окажется снаружи, определить вид из окна. Даже если все это окончится полным провалом, например, пейзаж останется таким, каким он разворачивался перед его домом, все равно это намного предпочтительнее, чем брать на себя ответственность. Будь что будет, лучше бежать от всего этого.
Аргон-кун после долгого перерыва снова надел пиджак. Поскольку он совершал обряд решения, каким быть Миру, пиджак не следовало рассматривать как неподобающую случаю напыщенность. Негнущимися пальцами он начал рисовать мелком судьбы. Вот она, дверь... Дыхание перехватило. И не случайно. Ведь увидеть неизвестное, скрытое за дверью, возможно, величайшая надежда, которой живет человек. Вознаграждением может оказаться поджидающая его там смерть.
Он берется за ручку. Отступив на шаг, открывает дверь.
Глаза заряжены динамитом. И он взрывается... Чуть переждав, Аргон-кун со страхом открывает глаза — перед ним сверкающая на полуденном солнце пугающая бескрайняя равнина. Куда ни бросишь взгляд, виден лишь горизонт, тени нет нигде. На небе ни облачка — от этого оно выглядит чуть ли не черным. Взметая вверх тучи песка, дует горячий, сухой ветер. Выходит, горизонт, проведенный ради того, чтобы определить композицию, сам превратился в пейзаж. Интересно. О-о...
Итак, мелок не пришел ни к какому решению. Теперь опять всё нужно начинать сначала. Придется нарисовать горы, воду, облака, растения, нарисовать птиц и зверей, рыб и отдать все это пейзажу. Что означает вновь сотворить Мир. Придя в полное уныние, Аргон-кун упал на кровать. Он плакал, не в силах унять слезы.
В его кармане лежало что-то хрустящее. Это была газета, которую он купил в первый вечер и забыл о ней. На первой полосе был огромный заголовок: «Перевалило за тридцать восемь градусов». На второй — еще б'oльших размеров фотография Мисс Японии. Под ней — мелко набранные заголовки: «Волнения в общественной организации по трудоустройству в районе N.», «Массовые увольнения на заводе U.».
Аргон-кун внимательно изучил полуобнаженную Мисс
Не прошло и получаса, как перед Аргоном-кун стояла обнаженная Ева. Она с испугом оглядывалась по сторонам.
— Ой, кто вы? Что случилось со мной? О-о, я же голая.
— Я Адам. А вы — Ева. — Аргон-кун сконфуженно покраснел.
— Вы говорите, я Ева? Потому, мол, и голая? Тогда почему же вы одеты? Одетый Адам — это как-то странно. — И тут же изменила тон: — Обманщик! Никакая я не Ева. Я Мисс Япония.
— Говорю же — Ева. В самом деле Ева.
— Называть Адамом человека, который одет и живет в такой замызганной комнатенке, — ни за что не поверю! Отдайте мое платье, да побыстрей. Странно. Как я здесь оказалась? Я ведь должна выступать на конкурсе моделей.
— Не падайте духом. Вы ошибаетесь, вот и всё. Вы в самом деле Ева.
— Ну и назойливый же! Хорошо, где же тогда древо познания? Вы хотите сказать, что это сады Эдема? Не смешите меня. Немедленно верните мое платье.
— Я все-таки прошу вас, выслушайте меня. Сядьте вон там. Но будем делать всё по порядку... Кстати, вы что-нибудь поедите?
— Конечно поем. Но сначала отдайте поскорей платье. Мое тело стоит достаточно дорого.
— Чего бы вам хотелось? Выберите из этой поваренной книги все, что вы любите.
— Ух ты, здорово! Вы правду говорите? Хоть и живете в такой замызганной комнатенке, а, наверное, страшно богаты. Теперь я смотрю на вас другими глазами. Может быть, вы и в самом деле Адам. Чем вы занимаетесь? Грабежами?
— Ни в коем случае. Я Адам. Адам, по совместительству художник, по совместительству проектировщик Мира.
— Не понимаю.
— Я и сам не понимаю. Потому-то и испытываю полное отчаяние.
Ева, увидев еду, которую Аргон-кун, не прерывая разговора, быстро нарисовал на стене, воскликнула:
— Вот это здорово! Правда здорово. Настоящие сады Эдема. Я вам верю. Этот мелок может вот так дать все, что пожелаешь? Просто в голове не укладывается! Ладно, согласна, буду Евой. Стать Евой совсем неплохо. Мы обязательно будем богачами.
— Моя Ева, послушайте, что я вам скажу. — Грустным голосом Аргон-кун рассказал обо всем, что произошло, и в заключение добавил: — Вот причина того, почему я с вашей помощью должен спроектировать Мир. Деньги не проблема. Мы должны всё начать сначала.
Мисс Япония с растерянным видом промолвила:
— Вы говорите, деньги не проблема? Ничего не понимаю. Ничего не понимаю. Решительно не понимаю.
— Коль скоро вы так говорите, посмотрите на пейзаж за этой дверью.
Заглянув в приоткрытую Аргоном-кун дверь, она закричала:
— Ой как противно! — И тут же с грохотом захлопнув ее, сердито посмотрела на Аргона-кун. — Может быть, эта дверь... — она показала пальцем на настоящую дверь, завешенную одеялом, — она, должно быть, другая.