Стены слушают

Миллар Маргарет

Слегка нахмурившись, он сказал:

– С чего же – не раскачивать бедра? Ведь это румба – то, что они сейчас делают?

– Да.

– Я думал, в румбе полагается раскачивать бедра. Они ведь румбу танцуют?

Мисс Бартон улыбнулась:

– Вы здесь новичок, я угадала?

– Да. Я здесь впервые.

– Собираетесь поступить в класс?

– Думаю, поступлю, – огорченно признался собеседник. – Думаю, придется.

– Почему придется? Ведь нет закона на этот счет.

– Видите ли, я выиграл стипендию. Нельзя

же не воспользоваться ею.

– Какого рода стипендию?

– В газете изобразили разных танцующих людей и обещали тем, кто правильно назовет эти танцы, стипендию – бесплатные уроки стоимостью в тридцать долларов. Я выиграл. Непонятно как. Хочу сказать, масса людей знает о танцах больше, чем я, тысячи людей, Но я выиграл.

Мисс Бартон не хотела огорчать его, но не хотелось и видеть его обманутым. Он был так наивен и серьезен, немножко вроде мистера Келлога.

– Убеждена, вы выиграете во многих настоящих состязаниях, если возьметесь за это всерьез.

– Это не было всерьез?

– Нет, кто попало выигрывал. Это делалось, чтобы Академия Кента могла опубликовать имена людей, заинтересованных в танце.

– Но меня не интересует танец. Меня интересует состязание.

Мисс Бартон зашлась смехом:

– Ой, не могу! Это хорошая шутка насчет Академии. В каких еще состязаниях вы участвуете?

– В самых разных. И – в тестах. Покупаю все журналы и отвечаю на тесты, вроде таких, например: "Мог ли выйти из вас хороший инженер?" или: "Каково ваше социальное положение?" Или: "Способны ли вы определить себя как мистификатора?" Такого рода вещи. Я хорошо в них натренирован.

Вздохнув, он добавил:

– Боюсь, все это тоже плутни, вроде нынешнего состязания.

– О, не думаю, – участливо сказала мисс Бартон. – Может быть, из вас получился бы хороший инженер?

– Надеюсь. Иногда я занимаюсь техникой.

– Какого рода техникой?

– Секретной.

– Вы намекаете на ракеты и всякие такие вещи?

– Близко к этому, – ответил он. – А вы чем занимаетесь?

– Я? О, я просто секретарь. Работаю у Руперта Келлога. Он специалист по бухгалтерии.

– Я слышал о нем. "Слишком часто, – подумал он. – Чаще, чем надо".

– Он лучший в юроде знаток бухгалтерского дела. И лучший хозяин тоже.

– Что вы говорите?

– У других хозяев я должна была привыкать к их плохим дням. У мистера Келлога не бывает плохих дней.

– Бьюсь об заклад, дети и собаки с ходу тянутся к нему.

– Вероятно, вы сказали это в шутку? Но это абсолютная правда. Мистер Келлог помешан на животных. Знаете, что он однажды сказал мне? Что по-настоящему не любит профессию бухгалтера, а хотел бы открыть магазин домашних животных.

– Почему же не открыл?

– Его жена из аристократической семьи. Наверно, там не одобрили бы.

Старый мистер Якобсон, адвокат в отставке, прошелся мимо

в румбе, извиваясь, словно нервная змея, и, послав мисс Бартон улыбку, подмигнул ей. Его лицо сделалось влажным и красным, как нарезанная свекла.

– Он вроде бы получает удовольствие, – заметил новичок.

– Это мистер Якобсон. Он превосходно знает все танцы, только не может попадать в такт.

– Однако ж он ухватил суть танца.

– Еще бы! Только он вот-вот шлепнется прямо на пол. Мысль об этом портит мои вечера.

Музыка кончилась, и инструктор устало выкрикнул, что темп следующего танца изменится: плавный вальс. "Просьба к мужчинам не забывать, что им придется проявить добрую находчивость, особенно на поворотах".

Мистер Якобсон поспешил к мисс Бартон. Она покраснела и прошептала с отчаяньем: "Боже мой!" Но ей не хватило духу или сообразительности сбежать в уборную. Она осталась на месте, пробормотав короткую, быструю молитву:

– Не попусти, чтоб это стряслось сегодня.

Мистер Якобсон был весел, как старый король Коль:

– Пошли, мисс Би. Давайте покрутимся!

– О! По-моему, вам надо бы чуть отдохнуть.

– Глупости! У меня для отдыха будет целая неделя. Зато по четвергам можно так славно встряхнуться.

– Ну, что ж. Ладно.

Мисс Бартон нехотя подчинилась костлявым рукам мистера Якобсона и его "доброй находчивости". Оставалось лишь сделать вид, как можно более приятный. Она старалась следовать за партнером и в то же время наблюдала за ним, чтобы не пропустить признаков близкого конца. Правда, она была не уверена, какие это могут быть признаки. Но вглядывалась так напряженно, что у нее сводило шею.

– Вы нынче не собраны, мисс Би.

– Ну, что вы! Очень даже собрана, – мрачно возразила мисс Бартон.

– Не напрягайтесь так. Расслабьтесь. Наслаждайтесь... Здесь положено веселиться.

– Да.

– В чем дело? Что вас угнетает?

– Как всегда. Все обычное...

– Избавьтесь от этого. Поделитесь с кем-нибудь. Поделитесь со мной.

– Ах, нет! Боже упаси! – поспешно отказалась мисс Бартон. – Всю осень простояла прелестная погода, неправда ли? Конечно, невозможно надеяться, чтобы вы... чтобы это продолжалось.

Мистер Якобсон не уловил оговорку, потому что инструктор снова завопил:

– Это бальный танец, а не доподлинная действительность. В настоящей жизни женщины не любят, чтоб ими распоряжались. В бальном зале они этого ждут и хотят, настаивают на этом! Значит, управляйте ими, джентльмены! Вы же не дурачье неотесанное! Управляйте!

– Вы в самом деле отлично управляете мною, – польстила мисс Бартон.

– А вы прекрасно откликаетесь, – галантно отозвался мистер Якобсон.

– Нет, совсем не так, как следовало бы. Я куда лучше танцую дома, босиком. Меня дрожь берет, когда на меня смотрят.