Степь 2
Шрифт:
Эбар в отличие от друга считал себя обыкновенным. Никакими особенностями не обладал. Единственно чем выделялся из троицы, оборванностью своего одеяния и грязью тела. Нет, его семья не являлась столь безнадёжной, просто ему всегда было наплевать на то, во что он одет и при этом патологически не любил умываться, даже брезговал что ли.
В отличии от Асаргада, которого отец хоть и кряхтя, но всё же отпустил несмотря на слёзы и вой матери, Эбару пришлось бежать в прямом смысле слова, потому что его глава семьи категорически запретил подобное деяние и даже закрыл в яму чтобы не удрал, но друг помог, и он сбежал. Вот так сначала втроём они и отправились покорять степные просторы неведомой стороны.
Четвёртый
Судьба Уйбара чем-то походила на участь Гнура, но с большими отклонениями. Сын родовитых родителей, избалованный и облизанный с рождения, в один прекрасный момент взбунтовался и ударился во все тяжкие. Высокий, стройный, с ухоженными кудрявыми волосами чёрными как смол.
12
Мидия – древнее восточное государство, а также древняя этногеографическая область на западе Ирана, от р. Аракс и гор Эльбурс на севере до границ Персиды (Парсы) на юге и от гор Загроса на западе до пустыни Деште-Кевир на востоке, населенные ираноязычными племенами. Мидийское царство существовало в 670 до н. э. – 550 до н. э. и в годы своего расцвета было гораздо шире границ этнической Мидии.
13
Экбатана (Северная Экбатана) – первая столица Мидии, окружённая семью стенами, возвышавшимися друг над другом зубцами, выкрашенными в цвета: белый, чёрный, пурпурный, голубой, красный, серебряный и золотой (соответственно пяти планетам, луне и солнцу).
Но главное его достоинство состояло в языке без костей, которым урартец мог уболтать кого угодно. Даже уговорить на секс помирающую бабку, как повеса характеризовал сам себя. Отправленный в столицу империи отцом на обучение, он, почувствовав свободу, как и положено в таких случаях, вместо овладения знаниями и умениями увлёкся кутежами и гулянками.
Золото, выделенное отцом на карманные расходы, быстро кончилось, но к тому времени юноша умудрился перепортить за какой-то год своего пребывания в столице кучу дородных дочерей мидийской знати, назанимав при этом у их же папаш денег на безбедную жизнь, наобещал аж семерым жениться, ну и как полагается, когда афера вскрылась сбежал, куда глаза глядят.
Шум по поводу его похождений поднялся сразу и принял вид снежной лавины, когда двое высокородных папаш, имеющих на своём попечении «изрядно попорченных» дочек, заявивших своим родителям что забеременели от этого прохвоста, устроили публичный скандал и не разрешив между собой делёж молодого повесы чуть не объявили войну между родами, а тут ещё два высокородных семьи вклинились в их спор с точно такими же претензиями, а за ними ещё три кандидата в тести, но пока без последствий в виде будущего потомства. И тут началось.
Скандал дошёл до самого царя, такую он поднял шумную и скандальную волну среди жителей столицы. Иштувегу 14 , великий царь Мидии даже распорядился поймать мерзавца-производителя и доставить на царский суд пред свои ясные очи, но куда там. Этот пройдоха оказался мастак не только охмурять девочек, но обвёл вокруг пальца всю царскую охоту на него.
Несмотря на то, что по этому поводу отцепили весь город по всем кольцам, не выпуская из стен никого,
14
Иштувегу (греч. Астиаг) царь Мидии в 585 – 550 до н.э.
На большой торговой дороге, уже в дали от городских стен, прикинувшись больным проказой, обманом завладел лошадью и в наигранном полуобморочном состоянии с умирающим видом, преспокойненько пустился в бега в свои родные края. Вот тут-то и столкнулся этот беглец с путешествующей троицей.
Посидели, познакомились, выпили вина, прихваченного где-то молодым повесой, поговорили за жизнь. Поразмыслив немного на тему, что его ждёт в родных пенатах Уйбар без капли сожаления примкнул к беглецам, с единственной целью просто куда-нибудь скрыться на время, пока всё утихнет, а потом…
Не думал он о северных степях и походных подвигах, не собирался тогда кардинально менять свою жизнь, просто так получилось. Ушёл с ними на время, получилось на всегда.
Долгий путь до Великой Степи, дорожные мытарства и приключения, удивительным образом спаяли этих абсолютно разных молодых людей в дружную компанию. Странным, непостижимым образом они как-то усреднились между собой, переняв друг у друга и хорошее, и плохое. Все одинаково стали рваными и грязными, хотя Эбар, наоборот стал не с того не с сего умываться при любом удобном случае.
Уйбар, скучая и хоть как-то пытаясь разнообразить нудное путешествие, то и дело подначивал и подшучивал над попутчиками, устраивая им не всегда безобидные розыгрыши, а в конце пути уже сам был не рад, так как попадался на розыгрыши и шутки своих товарищей в большей степени, чем успевал отвечать.
Асаргад, благодаря своей уникальной памяти, за дорогу долгую научился писать и читать, притом не только на парси, но и на урартском. Эбара тоже пытались пристроить к этому делу, но это оказалось всё настолько бесполезно, что и Гнур, и Уйбар, довольно быстро бросили это занятие.
Ехали не быстро. Кобылка Уйбара сильно тормозила. Она не предназначалась для быстрого бега, хотя и оказалась вынослива, лазая по горам. Один раз на склоне подстрелили козла, так три дня пировали на берегу небольшой горной речки и пока всего не съели дальше не тронулись.
И наконец третья проблема, делавшая путь неспешным – никто не знал куда идти. Были даже моменты, когда все, кроме Асаргада уверяли, что никуда они не дойдут, потому что всё это пустая выдумка и закончится их поход тем, что приедут на край земли и нечаянно свалятся в бездну. Уйбар, выдвинувший это предположение сам же в него настолько уверовал, доказывая словно незыблемую истину с пеной у рта, будто бывал там уже раз десять, и даже пару раз сваливался, судя по детализации его трёпа.
Наконец, им попался на пути один старик с маленьким мальчиком, перегонявший небольшую отару овец, который узнав куда молодые люди держат путь, сначала обозвал их по-всякому, мол вместо того чтобы полезным делом заняться, в логово бандитов и убийц подались за лёгкой наживой и разбойной жизнью, но побурчав всё же указал дорогу, да и по времени определил сколько им ещё добираться.
Эта конкретика несколько придала молодёжи смысла их бессмысленному пути и юноши поехали значительно веселее, отмечая по дороге те приметы, что указал им пастух. Благо память Асаргада не требовала ничего записывать, и он точно знал в каких местах что искать. Именно способности последнего сначала восхитили спутников, кто его не знал до путешествия, а через несколько дней пути безоговорочно уступить Асаргаду лидерство в четвёрке.