Степь в крови
Шрифт:
За спиной Гутарева скрипнула и хлопнула дверь. Комиссар почтительно встал.
– Чаю будете?
Гутарев поднял глаза и увидел против себя доброжелательное, лукавое лицо.
– Мы не знакомы, но я вас хорошо знаю, еще по Петрограду. Ведь я и сам вашего круга. Разрешите отрекомендоваться, потомственный дворянин Никанор Иванович Шестаков, – он подал Гутареву фаянсовую чашку. – Ох уж мне эти вешатели! Ведь вчера еще ходили на еврейские погромы с черной сотней, а сегодня вот переквалифицировались в примерные коммунисты. Сброд.
Никанор Иванович отхлебнул чаю и, заложив ладони за голову, вытянув ноги, продолжил:
– Доверьтесь мне, и лгать вам не советую. Сами понимаете, что в противном случае путь ваш будет недолгим – во двор да в канаву…
Гутарев принял предложение Никанора Ивановича. Он был освобожден, обеспечен деньгами и документами и через неделю-другую заседал во всех возможных новочеркасских советах и союзах, требовал свобод и самоотверженной борьбы с большевизмом.
– Но для чего было пытаться убить Деникина? – Минин прервал рассказ графа. – Никанор Иванович объяснил вам истинные причины такого решения – быть может, что-то дало толчок, мог быть особенный повод?
– Точно не знаю, – граф растерянно развел руками. – Он лишь сказал, что мы должны убить тирана и что это решение ЦК партии социалистов-революционеров. Меня это удовлетворило.
– Но почему вам не пришла в голову мысль имитировать убийство? – Минин был возмущен и едва сдерживал эмоции.
– Потому что я считал Деникина диктатором, достойным смерти.
– Идиот! Наше общество свихнулось! Проклятые интеллигентишки!
Минин притянул к себе большую, несуразную голову Гутарева, но Зетлинг остановил его:
– Постой. Он нам открылся, и теперь бесчестно…
– Расстрелять, и все. Такой мрази только туда и дорога!
– Неужели ты не понимаешь, что он просто кукла?!
– Эти куклы уже довольно начудачили в моей России… довольно ждать! – Минин взялся за браунинг.
– Нет. Я приказываю! – скулы на лице Зетлинга выступили, глаза сузились. – В его бедах моя вина. Он ничего не сделал и больше не сделает.
– Как прикажете, – Минин манерно сунул пистолет в кобуру и отошел в угол комнаты.
– Граф, вы виновны, но вина ваша может быть искуплена, – Зетлинг старательно подбирал слова и каждый слог произносил с ударением. – Нам нужен Никанор Иванович, тот комиссар, что приказал вам совершить преступление. Скажите нам, как найти его, и мы забудем о самом факте вашего существования.
– Я могу вам верить? – Гутарев оправился от испуга и принял свой обычный восторженный вид.
– Можете.
– В таком случае я вам доверюсь…
– Как будто у тебя есть выбор!
– Саша, молчи!
– Да, господа, я вам доверюсь. С моей помощью вы найдете этого человека. Сейчас он в Новочеркасске. И сегодня в шесть пополудни мы должны встретиться в пятом номере гостиницы «Дон».
–
– Я понимаю, что это не просьба, а приказ и единственная возможность для меня сохранить жизнь.
– Верно.
– Что ж, я обещаю вам, что поступлю так. Но о большем меня не просите, своих подчиненных я вам не выдам.
– О! Верьте, в этом нет нужды. В добрый путь!
Зетлинг и Минин вышли в сад и, пройдя через калитку, направились к центру города.
– Ты знаешь, кто этот Никанор Иванович? – длинными сильными пальцами Минин снимал и снова надевал золотой перстень с орлом. Он одолел приступ бешенства и шел, еще нервно подрагивая, но все более приходя в душевное равновесие.
– Да, это мой старый знакомый. Я давно подозреваю здесь след его хозяина, но теперь все определилось слишком однозначно, чтобы сомневаться.
– Кто же он?
– По убеждениям большевик или, по крайней мере, служит большевикам. Человек он состоятельный, если не сказать богатый, франт, был вхож в высший свет Петрограда. Много я не знаю. Но, к нашему несчастью, угроза не в нем, а в его хозяине.
– Хозяине?
– Именно. Это странный человек, я знаю его под именем Аваддон. Это дьявол из преисподней, коварный, жестокий и благородный одновременно. Тип парадоксальный и опасный для всего Белого движения. На его совести кровавая развязка семнадцатого года, Корниловское выступление и тысячи ужасных расправ тех дней. Вчера мне показалось, что я видел его, но теперь в этом нет сомнений. Аваддон здесь, в Новочеркасске.
– В таком случае, он, безусловно, знает о нашей роли в следствии и, конечно же, сам причастен к гибели посольства, – в словах Зетлинга Минин ощутил страх и хотел его приободрить: – До сих пор они преобладали преимуществом перед нами, но теперь мы сможем переломить ситуацию и обезвредить их.
– Вряд ли, – Зетлинг безнадежно махнул рукой, – я уверен, что Аваддон уже знает о нашем визите к графу и, несомненно, догадывается о его результатах. Самое верное сейчас – действовать молниеносно и неожиданно.
– Но как? Ты сам намедни настаивал на необходимости ждать, не так ли? Кто знает, что еще вынесут волны разыгравшегося шторма? – Минин был удивлен переменой, происшедшей во взглядах друга. Он не собирался всерьез оспаривать решение Зетлинга, но хотел удостовериться в обдуманности и серьезности новых планов.
– Я боюсь одного. Что завтра на рассвете на мостовой под окнами Маши найдут нас с тобой. Тогда уже некому будет разыгрывать комбинации и резвиться в кровавых волнах Гражданской войны. Настал час действовать, и я жду от тебя решительности. До сих пор я видел в тебе смелого человека, офицера!