Степь
Шрифт:
Комендант уже набрал в легкие воздуха, чтобы потребовать к себе лекаря, но был вынужден только шумно выдохнуть. Лекарь был уже здесь и, быстро перемещаясь от одного неподвижно лежащего воина к другому, проводил беглый осмотр.
Едва лекарь разогнулся, осмотрев последнего, комендант обратился к нему:
– Что скажете?
– Большинство имеют легкие ранения, трое ранены несколько серьезнее, но опасений их раны пока не вызывают, точнее сказать не могу.
– А как же тогда объяснить их состояние? Что с ними? – Сэр Бард сейчас походил на наседку, кружащуюся над своим выводком.
– Ничего. Они спят.
– …?
– Да-да. Спят.
–
– Сейчас – никак. Пока я не поговорю с ними, ничего не смогу сказать. – Здесь лекарь несколько лукавил, так как симптомы были ему знакомы, но говорить об этом он не хотел по той простой причине, что в крепости находился весьма рьяный инквизитор, пока еще не обкатанный пограничьем и непривычный мыслить несколько свободнее. Выскажи он свои подозрения – и вполне возможно, что все эти люди, не раз избегавшие встречи с костлявой, повстречаются с костром, так и не придя в себя и не имея возможности объяснить произошедшее. А могло статься и так, что и сам лекарь присоединился бы к ним, так как непросто объяснить то, что ему известно об орках несколько больше, чем полагалось.
– Ты хочешь сказать, что падре Томас сам отдал тебе приказ употребить дьявольский настой, сын мой?
– Да, именно так все и было, ваше высокопреосвященство. – Андрей стоял посредине комнаты в доме коменданта, который оккупировал, вот небывальщина, выездной трибунал инквизиции под председательством архиепископа Саутгемптонского, главы инквизиции в этом маркграфстве. Зрелище в пограничье практически нереальное. Ложь с языка срывалась легко, словно истинная правда, тем более что он был уверен: встань перед выбором падре – он поступил бы именно так. Слишком много жизней зависело от их действий, и слишком мало шансов было выжить, чтобы принести «скверну» к людям. Падре Томас хотя и был инквизитором, но являлся настоящим священником и слугой Господа. Поначалу воспринятый Андреем как фанатик, он оказался просто искренне верующим человеком.
– Как падре мог отдать такое распоряжение? Падре Томас был известен как истый поборник веры. Как он мог не просто разрешить такое, а отдать распоряжение поступить таким образом?
– Возможно, все дело в том, что, будучи на грани между жизнью и смертью, рискуя своей бессмертной душой, выбирая между гибелью тысяч людей и возможной опасностью, грозящей неполным трем десяткам, он решил, что оно того стоит. И клянусь Господом нашим, падре Томас оказался прав.
– Ну это-то как раз решать не тебе, сын мой, – проскрипел болезненно худой, с обтянутым нездорового цвета кожей черепом председатель.
Глядя на него, Новак почему-то подумал о мумии. А еще Андрею вспомнились исторические фильмы и книги, в которых подобные типы имели именно такой вид: возможно, у тех персонажей типы внешности не столь уж и были выдуманы – как-то трудно представить на подобном месте здорового, розовощекого монаха. Архиепископ был похож на скелет, обтянутый кожей, а еще складывалось полное ощущение, что по его жилам вместо крови течет желчь.
– Конечно, не мне. Решать вам, высокому трибуналу инквизиции. Я просто высказал свое мнение. Но прежде чем вы вынесете свое решение, я хотел бы высказать еще кое-что.
– Мы слушаем тебя, сын мой. – Оживший мертвец упер в Андрея строгий взгляд страшных, только изредка смаргивающих глаз. Несмотря на всю ту неприязнь, что испытывал к нему Новак, он вынужден был признать, что перед ним сидит незаурядный и умный человек.
– Я понимаю, что грех лежит
– Как зелье оказалось у тебя?
– Падре сказал, что искать его нужно в шатре колдуна. Найти его было нетрудно. В шатре был только один мешок с черным порошком.
– И твои люди не видели, где именно ты взял это зелье?
– Нет, ваше высокопреосвященство, – слегка поклонившись, ответил Андрей – он всячески старался выказать свое почтение. Здесь и сейчас решалась его участь. Выжить во вражеской степи и погибнуть здесь, в окружении своих, только из-за несдержанности своего характера было бы верхом глупости. Новак хотел жить, но, чтобы получить это право, необходимо было пройти по тонкому льду. Очень тонкому. – В это время они были заняты уничтожением стойбища.
– Допустим, все было именно так. Но тебе было известно, что боевым отрядам запрещено атаковать стойбища или отряды орков без представителя святой инквизиции?
– Да, мне это было известно, так же как и моим людям. Но я все же отдал приказ двигаться к следующему поселению, так как мы не собирались брать добычу, мы ее и не брали. Ни я, ни один из моих людей не взяли в этом походе ни единой безделушки, за исключением коней, при этом мы использовали только нашу сбрую и седла.
Председатель посмотрел на сидевшего справа от него одного из тройки, представляющей трибунал. Ответом послужил утвердительный кивок. Андрей тут же вспомнил слова коменданта, брошенные ему по секрету. Когда они были в беспамятстве и все старались создать им как можно лучшие условия, инквизитор падре Аманд с особым тщанием обыскал их нехитрые пожитки, а также сбрую и седла павших лошадей. Узнав об этом, Андрей был готов погладить себя по голове: «Хороший мальчик», – так как догадался избавиться от всего орочьего, и от той самой монетки в частности. Карабины и припасы к ним они спрятали в десятке миль от крепости, так что ничего предосудительного при них не было.
– Хорошо. Но как ты можешь объяснить тот факт, что неполные три десятка воинов, пятеро из которых еще мальчишки, смогли успешно атаковать несколько поселений? Орки известны как умелые воины.
– Должен заметить, что еще до этого похода мы не раз сходились с орками в открытом бою, и зачастую численное преимущество было на их стороне, но мы всегда выходили с победой. Там нам противостояли воины, а не инвалиды, молодняк и старики с самками. Что касается мальчиков, то каждый из них отправил в ад, к их хозяину, не один десяток орков. Конечно, они делали это не сходясь грудь в грудь, а расстреливая их из арбалетов с выгодных позиций, но сути это не меняет. Раньше это почему-то не вызывало сомнений у святой инквизиции. Или падре Томас не представлял отчета о походах?
– Здесь вопросы задаем мы, – с показной ленцой проскрипел председатель, но от этого его голос прозвучал особенно угрожающе.
– Прошу прощения, ваше высокопреосвященство.
– Как ты пришел к решению поджечь степь?
– Просто я подумал, что если орки ведут кочевой образ жизни, то кормов у них нет, они их не заготавливают, а просто откочевывают на те пастбища, где меньше выпадает снега. Они не могли отреагировать по-другому: под угрозой были их дома, которые мог поглотить огонь, их пастбища, а значит, и их основное богатство – скот.