Степь
Шрифт:
– Неужели мы не сможем победить их? – искренне удивился бывший каменотес.
– Ну точно этого сказать нельзя, мы все же тоже кое на что способны. Может, даже сможем разбить их, но если и победим, то кровью умоемся сполна. В общем, противник серьезный. Очень серьезный, – тяжело вздохнув, закончил ветеран.
– И как же теперь быть? А может, они не придут?
– Сэр Андрэ уверен, что придут, и я ему верю.
Яков с надеждой посмотрел на Андрея, но что он мог ответить? Он хотел знать. Теперь он знал. Но такое знание горше неведения. Людям просто нечего было противопоставить такой обученной и дисциплинированной армии. В бессильной ярости он до боли стиснул зубы. Церковь и инквизиция – вот кто был повинен в том, что люди
– Яков. У этой империи больше не осталось соперников – только разрозненные племена, с которых ничего не возьмешь, если только рабов. У их императора нет достойного соперника. Он живет войной, он дышит ею. Как считаешь, придет ли он? – И сам же ответил: – Обязательно придет. Не через год и не через два, но придет, я это говорил, и я это повторю. И времени у нас почти не осталось.
– Сэр, но ведь у нас есть карабины. Если ими вооружить стрелков, то… Да никакой лук или арбалет не сравнится с ними. Мы их просто перестреляем, даже не сходясь лицом к лицу.
– Вот хороший ты мужик, Яков. Вроде и не глупый, но дурак. Тебе что, память отшибло? Кто же позволит изготовить это оружие? Или ты думаешь, в инквизиции все такие, как падре Томас? Да если станет известно об этом оружии, то нас всех отправят на костер как еретиков, – вновь в сердцах вспылил Джеф.
– Тем не менее это единственный выход, – вдруг поддержал Якова Андрей. – Потому что, несмотря на твой оптимизм, я лично уверен в том, что наш боевой порядок и близко не стоит с порядком их армии. А потом, людей еще нужно объединить, но боюсь, что это не под силу даже Церкви. Нужна серьезная реорганизация.
– Возможно, сэр. Вот только я не представляю, как это сделать. У инквизиции повсюду есть глаза и уши. Да и не решит проблему сотня карабинов.
– Тем не менее это более возможно, нежели создание армии, подобной имперской. Создание подобной армии требует знаний, которые приходят только с годами и опытом, получаемым потом и кровью не где-нибудь, а на полях сражений. Создание стрелковых подразделений обойдется дешевле и пройдет куда быстрее, тем более что опыт использования стрелков у нас уже есть. – Андрей, разумеется, не стал говорить, что если тактика ведения боя средневековой или античной армий для него является тайной за семью печатями, то с тактикой стрелковых подразделений он знаком не понаслышке, и она на порядок проще. – Но Джеф прав: инквизиция не даст даже вздохнуть свободно.
– И что делать? – растерянно спросил Яков.
– Мы хотели знать. Мы узнали. А знание – это уже сила. Теперь будем думать.
Отряд, как и было условлено, ожидал их на прошлой стоянке, вот только были они не одни. С ними были пять трупов орков-имперцев и один пленный, раненный в левое плечо. Рану пленника перевязали, но тем не менее он был основательно связан, так сказать, во избежание.
Рон встретил их с радостной улыбкой. Его радость легко объяснялась: командир с сопровождающими его вернулся безо всякого урона. Они отличились, перебив остатки, как видно, патруля из крепости и сумев захватить одного из них.
– С возвращением, сэр.
– Спасибо. Вы, как я погляжу, немного повеселились.
– Только самую малость, сэр.
– Докладывай.
– Есть, сэр. – Игривое настроение Рона как ветром сдуло. – При подходе к месту стоянки мы неожиданно столкнулись с конными орками. Обнаружить наших разведчиков они не смогли. – При этих словах Андрей четко распознал невысказанное восхищение Рона по отношению к маскировке, введенной Новаком в их отряде. Чехлы на доспехи и шлемы из ткани, окрашенной в пятнистый камуфляж, уже не раз их выручали. – Мы подкрались к ним и расстреляли из карабинов, даже не сходясь в рукопашной, а потом быстренько повязали одного раненого. Но командира вовремя
Андрей внимательно осмотрел взятого в плен. Сильный, здоровенный орк, ничуть не уступающий по габаритам лесным. Из того, что видел Андрей, он пришел к выводу, что самыми рослыми были именно лесовики, степных отличал не столь высокий рост и, разумеется, кривые ноги из-за постоянного сидения в седле, имперцы были повыше степняков, но все же уступали лесовикам.
Несмотря на путы, орк смотрел на людей с нескрываемой ненавистью, но было в его взгляде еще что-то. Немного присмотревшись, Андрей понял, что это удивление. Он смотрел на них именно с удивлением. Андрей сначала не понял, чему тот так удивляется, но, немного подумав, пришел к выводу, что если этот орк когда и видел людей, то только в качестве рабов, а вот людей-воинов ему приходится наблюдать впервые. Понятное дело, ему было чему удивляться.
– Кто ты, солдат? – заговорил Андрей с орком на языке степняков, справедливо полагая, что, служа на границе, тот наверняка должен быть знаком с этим языком. Все говорило о том, что этот орк не первый год служит в пограничье, по его виду было прекрасно видно, что он ветеран, а ни один ветеран не упустит возможности приобрести дополнительные знания: иногда это способствует выживанию.
В ответ орк лишь склонил голову набок и осмотрел Андрея более внимательным взглядом, с едва уловимой примесью удивления, но при этом сделал вид, что не понял ни слова. Возможно, это кого-нибудь и обмануло бы, но за долгие годы работы в милиции Андрей прекрасно научился разбираться в эмоциях людей, а эмоции орков не больно-то и отличались. Пленник прекрасно понял, что именно спросил Андрей. Но вот разговорить его не было никаких шансов – уж больно этот ветеран походил на того командира охраны купеческого каравана.
Ища подтверждения своим предположениям, Андрей взглянул на Джефа. Тот только сжал губы и отрицательно покачал головой, подтверждая мысли командира о бесперспективности допроса с пристрастием. Андрей решил зайти с другой стороны:
– Солдат, ты не хочешь с нами говорить, если бы у меня было время, то ты непременно заговорил бы. Поверь, рано или поздно все ломаются, просто одни держатся дольше, другие меньше, но времени у меня нет. Тогда давай заключим договор. – Лицо орка осталось абсолютно непроницаемым, словно он не понимал ни слова, но Андрей уже знал, что орк его понимает. Конечно, язык, на котором изъяснялся Андрей, был далек от совершенства, пленник наверняка также говорил с ужасными искажениями, но понять друг друга они все же могли. – Договор простой, – между тем продолжал Андрей, – ты едешь с нами ровно сутки, и мы с тобой разговариваем. Я не спрашиваю у тебя никаких секретов, но ты говоришь со мной на языке степняков, а затем повторяешь все сказанное на имперском. Через сутки я тебя отпускаю и отдаю тебе все оружие: безоружным в степи не выжить, ведь так?
– Зачем тебе это? – хрипло заговорил орк.
– Я хочу знать язык империи, – пожав плечами, ответил Андрей.
– Зачем?
– Знание – это сила. Ты не знал?
– Я не собираюсь давать силу в руки врагов, раб, – сплюнув, проговорил солдат, и Андрей понял, что если орк и видел людей, то лишь в качестве невольников.
– Хорошо. Ты сохранишь преданность империи и не дашь мне в руки знания. Ты умрешь. Я не получу того, чего хотел. Но я всегда получаю то, чего хочу. Значит, я никуда не уйду, а пойду в империю, чтобы найти это знание, но тогда погибнут имперцы, десятки ни в чем не повинных имперцев. Но я найду того, кто захочет поделиться со мной своими знаниями в обмен на жизнь, – ведь не все такие крепкие, как ты. Но ты солдат, и ты клялся защищать империю даже ценой своей жизни, однако ты предпочитаешь умереть с гордо поднятой головой, – тогда я вынужден буду вернуться, и кровь погибших будет на твоих руках: ведь ты мог меня остановить.