Стерх
Шрифт:
Мощный старик перевёл взгляд на мои вещи разложенные на печки. Оценил мои семейки. Потом снова посмотрел меня, отметил на мне свой халат и одев тапки, прошёл к рукомойнику.
– А что, молодого человека здороваться не научили?
Я не совсем понял к кому он обращается и молча наблюдал за тем, как он намыливает свои огромные ручищи.
“Сейчас бить будет” – промелькнуло в голове. – “Чистыми руками. Лучше поздороваться.”
– Здравствуйте. –
Он вытер руки, прошёл к столу и уселся на табуретку, которая даже не скрипнула, а истошно заорала от боли.
– Что ж… Макар Трофимыч это я.
Вера тут же поставила перед ним кастрюльку с дымящейся картошкой в мундире и огромную сковородку от которой исходил такой запах, что я едва успел вытереть слюни.
– А что, Вер? – дед нацепил на вилку картофелину и положил себе на тарелку. – Тебе он тоже не называл своего имени?
Он взглянул на меня и кивнул на стоящую рядом у стола табуретку:
– Садись, Гриша. Поешь.
“Сначала покормит, потом влупит.” – тоскливо повисла мысль в голове.
– Я не Гриша.
– Гриша, не Гриша… Как-то я должен же к тебе обращаться. – он вопросительно взглянул на внучку.
Та пожала плечами и тряхнула своими кудряшками:
– Я сама не знаю, как его зовут. Он пришёл, сказал что забыл здесь зонт.
Старик нахмурился:
– Я не понял. Он пришёл, не назвался, сказал, что уже здесь был, что ему нужен зонт, потом разделся до гола, одел мой халат и уселся у печки греться?
Меня озарило:
“Нет. Он не будет меня бить! Он просто возьмёт топор и зарубит. Как ёлочку.”
– Да нет же, дедушка! – Вера заразительно рассмеялась. – Он пришёл, спросил тебя. Я сказала, что ты на маяке и пригласила его. Потом увидела, что он насквозь мокрый и предложила пока высушить его вещи.
– Я говорю, сюда сядь, не Гриша. – старик снова обратился ко мне.
– Меня Костей зовут. – я поднялся с лавки и покорно пересел на указанное мне место.
– Вер, дай Косте тарелку и вилку. И достань там… Графинчик в серванте.
Через минуту я уже обжигаясь во всю уплетал отварную картошку с жареной курицей.
Ели мы молча. Я, – потому что был голодный, как волк. А Макар Трофимыч, наверное, просто ждал, когда я доем и сам объясню зачем он мне понадобился. Пару раз он налил мне из графина, и я с удовольствием выпил что-то очень крепкое. Когда он в третий раз наполнил мой стакан, я уже не совсем хорошо понимал, как и зачем я тут очутился.
– Ты где обо мне услышал, Костя? – неожиданно спросил Трофимыч, словно почувствовал, что
– В Кеми. – я вспомнил. – Инвалид один. Не помню, как зовут… Такой… Без ноги.
– Кузьмич. Ну…
– Я просто спросил, кто может меня до Птичьего острова довезти?
– Ах вот, откуда ветер дует! – Трофимыч залпом выпил свой стакан и закусил огурцом. – На Птичий тебе понадобилось? А не боишься?
– А чего мне бояться? – искренне удивился я. – Там же монастырь один! И журавли.
– Стерхи.
– Кто?
– Стерхи. Ну, правильно журавли. Вымирающий вид.
– А, да? Я не знал. Так и чего же мне бояться?
– До монастыря-то, Костик не каждый добирается.
– Как это?
– Тебе что ж, Кузьмич не рассказал ничего?
Я опрокинул в себя стакан. Что-то вспомнил:
– А! Да ерунда какая-то! Типа, исчезают люди с вашего катера и всё такое…
– Вот именно. – Трофимыч отломил кусок хлеба.
Я помолчал пытаясь понять, серьёзно он говорит или нет.
– В смысле? Ну.., вы же сами их отвозите?
– Отвожу, да. Бывает, что просят. А кого ещё просить? Я единственный, кто туда ходит. Почта, уголь, продукты…
– Ну! Вы что же, хотите сказать, что выезжаете с кем-то, а на остров один приплываете?! – я подумал, что он просто надо мной издевается.
– По-разному бывает.
– Куда ж они деваются?
– Греха их забирают. – задумчиво проговорил старик. – У кого грехов много, на остров не попадают.
– Это что же? – мне вдруг стало весело. – Грехи эти, с неба что ли спускаются, да? Берут под белы рученьки и обратно?
– Да грехи-то при них все. То – тени. И не с неба, а с моря.
Я ждал, что он продолжит, но Трофимыч замолчал и как будто ушёл в себя, забыв и про меня и про графин. Неожиданно я понял, что он не шутит. Совсем.
– Вы бы объяснили, что ли… – я тронул его за рукав. – Поподробнее как-то. А то ж не понятно ничего.
Он посмотрел на меня:
– А и нечего понимать, Костик. И делать тебе там нечего. Зачем тебе монастырь? Ты ж с города?
– С города. – я кивнул и громко икнул. – С Хабаровска.
– Во тебя занесло!
– Так я ж сколько читал про этот остров, про монастырь. Что лечатся люди там, от грехов очищаются. Мечтал, прям!