Стерва
Шрифт:
— Ты говорить хотел. Говори, я слушаю. Теперь, надеюсь, нам никто и ничто не помешает.
Парень глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
— Маша, только ради Бога, не перебивай! Мне трудно все это сказать, я боюсь… да-да, боюсь! Слишком важно для меня то… Ну, в общем… Потерпи до конца, а потом уж суди. Иначе я собьюсь… И ты ничего не поймешь… Ладно?
— Говори, говори! — подбодрила Мария. Она смотрела заинтересованно.
— Прежде всего я хочу сказать, что люблю тебя. Не перебивай! Я люблю тебя, Маша. Давно люблю, с тех пор как впервые увидел. Я и к Головану пошел работать только для того, чтобы быть поближе к тебе. Мне тогда показалось, что и ты этого
Поверь, сначала, видя твое равнодушие, я пытался изгнать из себя свою любовь. Не смог. Пойми, я никогда так не любил женщину! Были связи… но не более. А последние два года… Мне везде мерещилась ты! Ты стала смыслом моей жизни, целью жизни и средством жить… Я не могу без тебя, Маша. И если ты мне сейчас откажешь… Нет, я не стану стреляться, и тебе никакого вреда не причиню — Боже упаси! Я просто исчезну.
Знаешь, я счастлив, что мы с тобой отправились в эту поездку. Я узнал тебя ближе и полюбил еще больше… если только возможно любить больше. Ты именно такая, какой мне казалась. И тогда… ну, тогда, когда, как ты утверждаешь, ты предложила мне себя, я действительно испугался. Я не понял твоего кокетства и побоялся, что ты просто дразнишь меня, проверяешь, чтобы потом отшить, заявив что-нибудь типа: всем вам одно и то же надо! Понимаешь, оскорбить тебя побоялся, разочаровать! И потерять навсегда, даже еще не приобретя… Потерять даже саму надежду… Понимаешь?!
Вот я сказал тебе все. А теперь как скажешь, так и будет. Если я тебе противен, вызову людей Астахова, передам им тебя с рук на руки, а сам больше никогда не возникну в твоей жизни. Но если ты тогда… ну тогда, утром…
— Я поняла, — помогла ему Мария.
— Короче, если ты тогда говорила хоть чуть-чуть искренне, то я… В общем, знай: я принадлежу тебе. Весь, без остатка. Делай со мной что хочешь! — закончил Алексей обреченно.
— А ты, оказывается, поэт, Лешенька… — произнесла Мария, улыбнувшись. — Вот неожиданность…
— Ты отвергаешь мою любовь? — спросил он почти с отчаянием.
— Давай без пафоса, милый! — Маша по-прежнему улыбалась — растроганно, немножко лукаво. — Я ведь сама тебя выбрала. Правда, ты сначала не понял… ну ничего. О любви говорить не буду — не знаю я пока… Но если ты готов ради меня все бросить, готов оставить теплое местечко при Астахове — вперед! Ты мне нравишься, Алексей. Но не своей крутостью! — Она весело рассмеялась. — Знаешь… ты беззащитный какой-то. Да-да, такой суровый мужик, аж жуть, и при этом беззащитный, словно ребенок. Ты совсем открытый, Леша, не замечал? Притворяться ни капли не умеешь. Даже, бывает, хочешь, а не можешь. Не пойму, как это я сразу не разобралась, почему ты меня тогда не тронул? Обиделась. Точнее, оскорбилась. Запрезирала тебя. И не врубилась, что ты просто влюблен. Наверно, я потому лопухнулась, что сама не слишком опытная. Ведь у меня, кроме Петра, никого не
— Ничего, — пробормотал Алексей. — Я такой счастливый, Маша… А я действительно тебе нравлюсь?
— Да, — кивнула девушка. — Ты искренний очень… Настоящий. Это самое главное. И еще ты ведь красивый, Разор! — Она усмехнулась.
Глава 5
Мария хорошо помнила тот вечер, тот ужасный вечер, когда она впервые увидела Алексея. Прошло уже целых два года…
Тогда она выглядела совсем девочкой — ей было восемнадцать. Астахов привез ее в дорогой ресторан, чтобы отметить их обручение. Подарил красивое платиновое кольцо с бриллиантом.
Наверное, она казалась инопланетянкой рядом с ним, высоким крупным мужчиной средних лет. Они вышли из ресторана поздним вечером. Их сопровождали пятеро телохранителей — один шел впереди, двое по бокам, двое сзади.
— Тебе понравилось? — спросил он.
— Да, Петр Васильевич, спасибо, — тихо ответила она.
— Маша! Ну хотя бы теперь, после всего, ты могла бы называть меня если не Петей, то хоть Петром? И на «ты»? — сказал он укоризненно.
— Хорошо, Петр, — произнесла она с привычной покорностью.
Окруженные телохранителями, Петр и Мария шли к поблескивавшему в вечерних огнях «мерседесу». Неожиданно рядом возникли какие-то люди.
Четверо очень подвижных парней напали внезапно, и это сразу решило исход схватки. Двое шедших сзади охранников рухнули мгновенно под тяжелыми ударами в основание черепа. Атакующие били не насмерть — только чтобы отключить. Двое других телохранителей успели лишь развернуться. Последний из охраны сумел принять стойку, но на него налетели с разных сторон. Он еще смог отразить пару выпадов, но…
Самого Петра Васильевича лягнул под дых пустоглазый жилистый малый — предводитель четверки. Тот упал, хрипя и матерясь. Казалось, прошел всего миг, но Мария уже осталась одна среди врагов.
— Взять ее! — приказал своим пустоглазый.
Марию схватили за руки, повели к автомобилю. Она отбивалась так яростно, что дотащить ее до машины стоило большого труда. Конечно, парни справились, но потеряли несколько минут.
И вдруг появился он. Высокий, крепкий, он вынырнул откуда-то из-за угла, моментально оценил ситуацию и кинулся вперед, вытянув из-под свитера резиновую дубинку.
— Ша, козлы! — закричал парень, привлекая внимание похитителей. Те на секунду замешкались, и это дало возможность смельчаку нанести первый удар.
Удивительно, что он один справился с четырьмя бандитами. Мария была восхищена этим героем, спасителем!..
Петр Васильевич, кряхтя, поднялся и подошел к парню.
— Спасибо вам, молодой человек! Моя охрана, — он широким жестом показал на приходивших в себя телохранителей, — оплошала на этот раз. Ну-ка, ребята, соберите этих уродов, отвезите ко мне на виллу и выясните, чьи они, кто их послал. Ясно?
Охранники, еще не вполне очухавшиеся, поплелись выполнять приказ.
Петр Васильевич протянул парню руку:
— А вы кто?
— Алексей Разоров. Да просто Леха Разор, — смутился парень. — Можно на «ты».
— Зачем ты влез, Алексей? Рисковал же…
— Просто терпеть не могу, если обижают женщин.
— Ты работаешь или учишься?
— Временно безработный! — усмехнулся парень. — Думаю дворником устраиваться…
— Дворником? — фыркнул Астахов. — Разве это работа для такого молодца?!