Стервы
Шрифт:
Маркус не подвел: он убедил Джинни и ее подружек, что лучше всего сразу отвезти Клару домой. Через минуту-другую они уже сидели в его автомобиле, а спустя еще несколько минут заняли очередь в кассу «Биографа».
— Всего лишь настолько? Да ну, дай человеку хотя бы надежду.
Клара развела ладони чуть пошире. Игра ей нравилась. Она была красиво одета, сознавала свою привлекательность, видела, что и он сам считает ее привлекательной. На ней были тонкие чулочки, юбка изумрудно-зеленого цвета и бледно-розовый шерстяной свитер, приятно ласкающий кожу.
— Так лучше?
— Давай-давай, не стесняйся.
— Хм-м-м-м, Джинни Битмен против Бастера Китона. Трудный выбор.
— Да как ты можешь сравнивать Джинни Битмен с Бастером Китоном?
— Ну, они оба по-своему клоуны.
— Разве что на Джинни Битмен грима меньше, но все равно на мужчину она похожа больше.
— Джентльмену не подобает так говорить, — Клара покачала головой с шутливым осуждением.
— Если тебе нужен джентльмен, то возвращайся на чаепитие. — Маркус бросил взгляд на часы. — Скоро Фредди Барнс и остальные мои друзья отправятся смотреть водевиль в «Соленой таксе». Я еще успеваю. А ты беги назад к Джинни. — И махнул рукой, будто прогоняя Клару.
— Нет уж, спасибо. Лучше я проведу время с повесой, чем сама повешусь со скуки за столом у Джинни.
— Вы хотите сказать, мисс Ноулз, что я дамский угодник? — Он отвернулся от Клары и сделал шаг к кассе. Глаза у Маркуса ярко блестели — великолепное сочетание мальчишеского нетерпения и уже вполне мужской привлекательности. Боже, ее действительно влекло к нему!
— Ваша репутация широко известна, мистер Истмен.
В душе Клара была в восторге от придуманного Маркусом плана на этот вечер, хотя и не была уверена, какие цели он при этом преследовал. В Нью-Йорке ей встречались похожие ребята. Поскольку они от рождения были сразу и богатыми, и красивыми (опасное сочетание!), им все доставалось без малейшего труда. Девушками они разбрасывались так же легко, как и пачками долларов из своего бумажника. Главным для них был сам процесс охоты.
Клара встречалась с некоторыми из тех, о ком ходила самая дурная слава.
Например, с Лео Силверманом, миллионером-евреем, который не раз приглашал ее покататься на своей яхте. С Шоном Кэрроллом, банкиром и меценатом, неизменно предоставляющим Кларе свою ложу в «Метрополитен-опера», шел ли он сам вместе с нею или нет. И еще — с Тьерри Марсо, французом, которому предстояло унаследовать настоящую империю, построенную на импорте и торговле кашемиром; он заботился о гардеробе Клары. Были и другие, но с теми она встречалась недолго.
«Встречаться» — понятие растяжимое. Чаще всего ей удавалось всего один разок побывать с мужчиной на премьере спектакля или на вернисаже, как он уже начинал ожидать от нее кое-чего в ответ. А у Клары с такими мужчинами было нерушимое правило: только общение, и больше ничего.
Впрочем, Клара отбросила все эти правила, когда влюбилась по-настоящему.
«Что было, то было, а сейчас все совсем по-другому», — напомнила она себе. Той девушки больше уж нет. Она набила много шишек, сломалась, но многому научилась на собственных ошибках. И уж Маркусу никак не удастся поколебать ее недавно обретенную силу воли.
Ему это и не удалось — пока они не вошли в зрительный зал.
Окинули взглядом ряды кресел, быстро заполнявшихся зрителями. Клара углядела два места во втором или третьем ряду.
— Вон там — годится?
Маркус только хмыкнул. Он потянул Клару к последним рядам, а потом, по лесенке, на балкон. И усадил в темном
— Так, сиди здесь и не двигайся. И не вздумай отдать мое место, пока я отойду, какому-нибудь другому парню. Даже если он будет красивее меня.
Клара осталась сидеть, улыбаясь во весь рот, как последняя дурочка. Что это на нее нашло? Прежде всего, ей никак не следовало соглашаться занимать места на балконе — всем известно, для чего они вообще существуют: чтобы парочки могли целоваться. Она огляделась вокруг. Точно, чикагские кинотеатры ничем не отличались от нью-йоркских — один большой чулан для влюбленных. Парочки виднелись, куда ни повернись. Прямо перед Кларой сидел мужчина, обнявший свою спутницу за плечи и готовый прижать ее покрепче, едва погаснет свет. Нет, с Кларой так не должно произойти.
Но такое ли большое преступление — поцеловаться с Маркусом? У него ведь самые подходящие для поцелуев губы, какие она только видела, а пухлую нижнюю губу так и хочется слегка укусить.
Свет в зале стал меркнуть, тапер принялся стучать по клавишам веселую мелодию регтайма — вероятно, эта музыка и должна будет сопровождать сам фильм. А Маркуса все не было. Клара закрыла глаза, как делала всегда перед началом фильма или спектакля, желая прочувствовать темноту, переносящую ее в совершенно иной мир.
— Тебе уже стало так скучно?
Клара открыла глаза, привыкая к полной тьме, царившей теперь в зале. Эту тьму прорезал луч кинопроектора — начинался фильм. Маркус скользнул на соседнее место, держа в руках огромный кулек с маслянистым попкорном.
— По мне, фильм хорош настолько, насколько вкусные лакомства можно под него жевать. — Потом наклонился ближе к Кларе и прошептал в самое ухо: — Дай мне свои руки.
На его лице плясали тени. Клара пожалела, что у нее нет фотоаппарата — запечатлеть навеки, как выглядит Маркус в эту самую минуту.
— Это зачем?
— Ты все еще мне не доверяешь? — Он протянул руку и насыпал в обе ладошки Клары горки маленьких, гладких на ощупь пирамидок.
Клара опустила глаза и посмотрела. «Поцелуи Херши» [65] .
— Попкорн с шоколадом — самое лучшее сочетание. Немножко сладкого, немножко соленого.
— Ш-ш-ш! — Клара показала на экран. — Уже начинается.
Весь экран заполнило знакомое перепуганное лицо Бастера Китона. Его персонажа звали Вилли Маккей, и этого парня — почти как саму Клару — отправили жить к тетке. Правда, по иронии судьбы, Бастера послали жить в Нью-Йорк. Очень скоро Клара стала хохотать так, как ей не приходилось уже много и много недель.
65
Фирма «Херши чоколат компани» (с 1968 — «Херши фудс») известна в США кондитерскими изделиями. Штаб-квартира компании с самого основания находится в поселке Херши, штат Пенсильвания.
Фильм был просто великолепным, однако Кларе не так-то легко было сосредоточиться на действии, когда рядом сидит Маркус. Всякий раз, когда он смеялся — издавая замечательные четкие звуки «Ха! Ха! Ха!» — он подавался вперед, и его брюки касались Клариной ноги.
Однако всякий раз, когда Клара против воли подавалась к нему, не в силах сопротивляться его магнетическому притяжению — давая ему тем самым возможность обвить рукой ее плечи, если захочется, — Маркус выпрямлялся и отклонялся от нее.