Стервятник
Шрифт:
– Ничего, – сказала Даша. – Мужчины все одинаковы, уж простите за невольную провокацию, но мне ведь тоже хочется иногда погулять без мундира, как самой нормальной женщине… Родион Петрович, вы знали, что Соня Мил адова была, деликатно выражаясь, девочкой по вызову?
Словно пелена упала у него с глаз. Слишком поздно вспомнил откровения Лики – о том, как подчас мини-юбка при деловых переговорах помогает отвлечь внимание партнера и заставить его сомневаться в изощренности ума играющей ножками красотки…
Не было ветреной
– Знал, – сказал он, не промедлив ни секунды. – Представьте себе, знал. И не устраивал истерик по этому поводу. Она сама сказала. Когда речь всерьез зашла о браке. Возможно, вам это покажется странным, но я все принял спокойно. Достоевский однажды выразился, что в некоторой игривости природы не отказано даже и корове. Что уж говорить о людях, особенно в наше идиотское время… Соня… в общем, она оттуда ушла.
– Откуда конкретно?
– Вот в эти детали я не вникал. Меня устраивало, что она ушла. Не верите, что из таких девочек получаются иногда хорошие жены?
– Отчего же, – сказала Даша. – По-всякому бывает. А почему ее родителям вы соврали насчет своего места работы?
– Не хотел, чтобы они узнали, что Соня бросила университет. Так выглядело гораздо безобиднее – познакомились в альма-матер…
– Пожалуй, – согласилась Даша. – Значит, вы уверены, что Сонины… работодатели ее не тревожили?
– Уверен.
– Ее родители показали, что в ночь с четвертого на пятое мая она ушла из дома, предупредив, что собирается остаться с вами до утра. Если не секрет, где именно вы оставались с ней до утра? Вряд ли в этой квартире? Как бы мирно вы с женой ни расстались и были уже фактически чужими людьми, вряд ли она простерла бы терпимость до того, чтобы позволить вам принимать… Пусть даже невесту?
– Верно, – сказал Родион. – Вряд ли простерла бы… Понимаете, секрет в том, что Соня в ту ночь вовсе и не была со мной. Она ставила «отвальную» своим девчонкам. Где именно, уж простите, не знаю. Мне туда было как-то неудобно идти, Соня сама не хотела…
Поздним вечером четвертого они как раз заполучили сумку с деньгами и кокаином… Но наводить рыжую стерву на «берлогу» было никак нельзя. Кто знает, что им взбредет в голову, еще начнут расспрашивать соседей, полезут в подвал…
– Странно, – задумчиво сказала Даша. – Женскую психологию я понимаю, как женщина, а психологию этих девочек хорошо представляю, как сыщик… Гораздо предпочтительнее было бы взять вас с собой на этот девичник – примитивно похвастаться женихом.
– Не у всех же психология укладывается в ваши схемы.
– Ну разумеется, – сказала Даша. – Значит, вечером десятого, когда Миладову убили, вы были дома… Вот только подтвердить этого никто не может, а?
– И опровергнуть тоже, – спокойно сказал Родион, сделал вид, что спохватился. – Вы что же… меня подозреваете?
– Вы детективы читаете?
– Иногда.
– Но все же читали, что подозревают обычно всех? Верно? Между прочим, в жизни так оно и бывает.
– А как насчет презумпции невиновности?
– Помилуйте, никто ее не отменял, – сказала Даша. – Я вас ни в чем не обвиняю. Это функция прокурора. А функция сыскаря – подозревать на первых порах все ближайшее окружение погибшего. Или погибшей. Досаждать всем и каждому неприятными, нескромными вопросами…
– И требовать ответов?
– Не в данной ситуации. Это беседа, напоминаю. Можете выгнать меня в любой момент, написать потом заявление, либо просто пожаловаться на бесцеремонность майора Шевчук, либо красиво расписать, как я ворвалась к вам с пистолетом наголо, пьяная или обкуренная, грозила «испанским сапогом», изнасиловать пыталась… Да вы не смущайтесь, многие пишут… словом, я могу уйти.
– Ну что вы, никто вас не гонит, – сказал Родион. – Мы люди законопослушные, скрывать нечего…
– Вы просто молодец, – сказала Даша с легкой насмешкой. – Так вот, Родион Петрович… Какой-то детектив так и назывался – «Подозреваются все»…
Родион никак не хотел, чтобы она уходила: как-никак появился шанс узнать, что они думают и в каком направлении ведут поиск. Задавая вопросы, она невольно обозначит эти направления…
– И, в отличие от всех, ваша ситуация не в пример запутаннее, – продолжала Даша. – В течение буквально нескольких дней погибли ваша жена и девушка, на которой вы собирались жениться. Боже упаси, это не намек. Просто весьма неприятное совпадение, на которое, признаюсь вам откровенно, любой сыскарь сразу делает стойку, как сеттер на дичь. – Большие глаза были холодными и дерзкими. – Особенно если мы вспомним, что алиби на момент смерти вашей жены вам обеспечивала невеста…
– Что значит – обеспечивала? – Родион впервые повысил голос.
– Простите, оговорилась, – без малейшего раскаяния в голосе поправилась Даша. – Подтвердила ваше алиби, о чем дала официальные показания. Только это не меняет дела. Гибнет ваша жена, вслед за чем при столь же таинственных обстоятельствах гибнет единственный, кто мог подтвердить ваше алиби…
Родион посмотрел ей в глаза:
– Мне-то зачем убивать человека, подтвердившего мое алиби?
– Ну что вы, никто не говорит…
– Нет уж, простите! Тут и дурак поймет, куда вы клоните. Выражаясь цинично, Соня – это мое алиби…
– Ваше алиби – это Сонины показания, которые отныне могли преспокойно существовать и сами по себе, без Сони, ничуть не утратив ценности…
– Вот теперь мне и в самом деле хочется вас послать, – сказал Родион, гордясь собственным хладнокровием. – Материально. – Усмехнулся. – Но у меня не хватит духу послать по матери женщину с такими ножками…
– Да, и вообще я прелесть… – рассеянно промолвила Даша. – Можно опять положить ногу на ногу?