Шрифт:
Глава 1
В огромном подвале было сумеречно.
Воздушные окна свистели гуляющим сквозняком, скулили, как голодные псы. Высоко над головами теплились два масляных фонаря, тусклым желтым светом раскрашивая серый камень и лица людей, закованных в колодки по рукам и ногам.
Несмотря на летний зной снаружи, в каменном мешке стоял холод, как в погребе. Пахло сыростью, плесенью и нечистотами.
Узников было ровно пятнадцать: Эш, Дарий, Шеда, цапля, крыса, двое стражников
Эш сидел, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.
Наконец-то тихо.
Он не знал точно, сколько времени их здесь уже держат: после сражения с удильщиком Эш находился как будто в бреду. Теперь он понял, почему так важно, чтобы у дингира были сопровождающие. Сила, которая наполняла будущего создателя акады после победы, ударяла в голову как избыток настойки. Как будто телу требовалось время, чтобы усвоить и принять новые возможности.
Когда он пришел в себя, в темнице творилось что-то несусветное: женщины визжали, проклиная его, Магур обзывал последней тварью, а стражники с пеной у рта грозились прирезать. И если бы всех не сдерживали колодки, сцепленные с вбитыми в пол кольцами, они точно разорвали бы его в клочья.
Стигматики помалкивали. Но в их молчании Эшу слышалась солидарность с теми, кто выражал свои эмоции более открыто. Все одержимые без конца лязгали об стены латными кирасами и пластинчатыми наплечниками, закрепленными широкими кожаными ремнями. Одежда из металла на голое тело — не самая приятная вещь на свете. Эти доспехи на них надели по приказу Дагана. Сначала Эш не понял, зачем они нужны, и что это за странный металл, похожий на позеленевшую медь. А потом он обнаружил, что никак не может дозваться ворона.
— Зря стараешься, — сказал ему тогда Дарий с усмешкой. — Это «узда отступников», стигма через нее не работает. Я уже носил такую в свое время…
А потом поднялся весь этот гвалт, и поговорить дальше не получилось.
Но теперь, наконец, все накричались, ругательства кончились, и в темнице наступила тишина.
С закрытыми глазами Эш слушал завывания сквозняка.
Ему хотелось поговорить с друзьями, но делать это в присутствии толпы чужаков ему не хотелось. Вообще извиняться каким-нибудь образом за то, что случилось, было глупо. Еще глупее, чем благодарить за спасенную жизнь. Но, с другой стороны, ничего другого он сделать не мог, а лучшей возможности могло уже и не представиться.
Повернувшись к Дару, он с трудом проговорил:
— Ты… Вы оба…
Слова падали с его языка, как камни.
— В общем… Я не хотел вас подставить. Так получилось.
— А нас, значит ты хотел подставить?! — выкрикнул один из стражников, громыхнув колодками. — Паскуда!..
Эш невозмутимо перевел на него взгляд.
— А вас я не подставлял, — жестко возразил он. — Вы сами продали свои задницы за полмины. Ко мне-то какие вопросы?
— У меня есть один, — хмуро заявил Дарий. — Как ты себя чувствуешь после того, как перерезал глотки пятнадцати безоружным узникам?
— Дар!.. — протестующе воскликнула Шеда.
Эш криво усмехнулся, закрыл глаза и устроился поудобнее, противно чиркнув об стену металлической спиной.
— Есть вероятность того, что я не смогу проверить, как же я буду после этого спать. Но если ты хочешь знать, жалею ли я о том, что сделал — то нет. Не жалею…
В это время раздался лязг замков.
Воины вздрогнули, женщины зарыдали в голос. Стигматики все подобрались и повернули голову в сторону дверей.
Тяжелые, больше похожие на ворота двери подались назад, и все увидели яркий свет трепещущих факелов. Один за одним в темницу начали входить закованные в броню воины с копьями в руках.
Следом за ними шел хмурый, пропахший тяжелым похмельем Хэн с молотом на плече.
— Всем лечь на пол!.. — крикнул узникам воин в латном доспехе. — Немедленно!
Женщины послушно растянулись на полу, не прекращая плакать. Стражники тоже подчинились.
— Я же сказал — лечь всем! — заорал латник.
— Да пошел ты, — отозвался крыса, впервые за все это время подавая голос.
Хэн, бросив косой взгляд на стигматиков, проговорил:
— Да ты не надрывайся, начальник. Я их и сидячих раскую, дело-то нехитрое…
Он подошел к шлюхам и принялся молотом выбивать удерживающие кольца, оставляя колодки на месте.
— Дядушка Хэн, миленький, что с нами будет?.. — воскликнула самая молоденькая из сестер утешения, с мольбой уставившись на кузнеца.
— Ваше время пришло! — рявкнул ей латник вместо Хэна.
— Крепись, девка, — негромко пробормотал кузнец, не глядя ей в лицо.
— Этого живодера из Сорса расковать последним! — приказал латник.
— Будет сделано, — послушно кивнул тот.
Живодер?
Вот как, значит, его называют теперь?..
Эш усмехнулся. Подумать только…
Когда Хэн склонился над Эшем, тот тихо проговорил:
— Спасибо тебе за нож. Это лучшая змеиная сталь, что я видел.
Кузнец вздрогнул. Молот на мгновение замер в его руках, прежде чем обрушиться на удерживающее кольцо.
Удар соскользнул немного в сторону. Хэн шумно выдохнул, исподлобья взглянул на парня.
— Эй, чего там? — рявкнул латник.
— Да замаялся немного, вкривь пошло… — сказал Хэн, вытащив из кармана мятый грязный платок. — Щас все будет, начальник… Слышь, малый, копыта-то верхние подвинь — мешают!
Он отвел в сторону руки парня в колодках, загораживая его спиной от стражи.
И сунул ему в ладонь крошечный клинок, длиной не больше указательного пальца. Серый металл без блеска не привлек к себе ничье внимание.
Эш мгновенно спрятал его в кулаке.
Несколькими размашистыми ударами кузнец выбил кольцо и выпрямился.
Наконец, все пятнадцать были откреплены от своих мест.
— А теперь все вперед! А ну пошли! — крикнул латник.
Воины двинулись на узников, выставив вперед копья.