Стигма
Шрифт:
День моего приезда. Вход, моя рука на ручке двери. Мелкий, незначительный бытовой эпизод, легковесный, как пыль, развеянная ветром.
В совпадения и суеверия я никогда не верила. Но по какой-то странной иронии судьбы они теперь опасно сошлись в этом крошечном скоплении слогов.
Коралин существовала. Почтовая служба не ошиблась, никакой путаницы при доставке, как считала Кармен.
Она… настоящая. Андрас ее знал.
Если и так, то мне какое до этого дело? Сердце забилось быстрее. Кто эта девушка? Она жила с… ним? Тогда
Я пристально смотрела на папку, не в силах оторвать от нее взгляд. Это имя манило меня, словно песня сирены, пробивая дыры в глубинах моей души. Чувствуя себя неуютно, не говоря ни слова, я чуть отодвинула кресло с Олли и села рядом на стул. Может быть, они были парой? Или, может, она жила в этом доме и Андрас по-соседски давал ей компьютер? Возможно, существовали такие же отчужденно-уважительные отношения, как у Андраса и Зоры…
Руки у меня вспотели, и какая-то неведомая сила заставила меня схватить мышку. Я еще немного поглазела на маленький прямоугольник и после мучительных колебаний навела на папку стрелку и кликнула.
Десятки файлов, датированных прошлой осенью, заполнили экран безмолвной мозаикой. Их было много, они располагались в хронологическом порядке.
Осторожно двигая мышкой, я наугад нажала на один из файлов, и в следующую секунду на весь рабочий стол раскрылась видеозапись.
Сердце подскочило к горлу.
На диване спиной к окну сидела девушка с длинными черными волосами. Она обхватывала колени руками и улыбалась, омываемая светом, льющимся с улицы. На секунду ее длинные, густые волосы показались мне… моими.
Это длилось всего лишь мгновение, затем камера чуть-чуть подвинулась, и черты ее лица стали видны более отчетливо в контровом свете.
Тонкие губы, изогнутые в милой улыбке, маленький подбородок изящной округлой формы, четко очерченные скулы и светло-зеленые глаза. В ее облике чувствовалась грация, в жестах – изысканная утонченность. Она излучала кротость и была очень красивой.
Казалось, девушка нуждается в защите, но в то же время от нее исходила сила, природу которой трудно определить.
Значит, это и есть Коралин?
Я наблюдала за ней, прикованная к монитору, слушая гулкие удары сердца, на котором, похоже, появилась новая ссадина.
Теперь, когда я внимательно ее рассмотрела, она показалась мне молодой женщиной, о которой можно написать рассказ или поэму. В ее изящных ангельских чертах было что-то европейское: тонкий нос и нежные щеки, бледно-молочная кожа, хрупкая шея. Руки у нее были тонкие, пальцы длинные и гибкие, как у музыканта, она задумчиво водила ими по ладони.
Девушка уткнулась лицом в колени, скрывая смех от того, кто снимал ее на видео, и ее совершенная красота разбила мне сердце.
Она была маленькой, хрупкой, не такой, как я. И меня охватила малодушная зависть – захотелось быть таким же хрупким драгоценным существом, нуждающимся в защите от жестокого мира.
Она…
Коралин – не просто имя на папке, а девушка из крови и плоти, ее очаровательные блестящие глаза заговорщически смеялись, глядя в камеру. На вид ей было столько же лет, сколько и Андрасу, который смотрел в камеру, сидя на диване в своей квартире, на том же, на котором еще минуту назад лежала я, свернувшись калачиком.
Видео закончилось, и я тут же открыла другое. И там она, в той же гостиной, сидит в профиль в кресле.
На ней слишком свободная толстовка. Прядь заправлена за ухо, остальные волосы переброшены на другое плечо. Волосы у девушки более теплого оттенка, чем мои, на свету отливают каштановыми бликами. Мои же настолько черные, что на солнце сверкают синеватым блеском.
Она склоняется над чем-то, что лежит у нее на коленях, губы шевелятся.
«Ко-ра, – тихо говорит она, – Ко-ра-лин…» – «Ола».
Моя душа содрогнулась, как будто ее вырвали с корнем из реальности. Дрожа и не веря себе, я медленно повернулась к Олли. Та смотрела на экран, наивно наблюдала сцену, которую, возможно, видела много раз в тусклом свете этой комнаты.
И тут я отчетливо поняла, кого Коралин держит у себя на коленях и в чьей памяти пытается запечатлеть свое имя.
Ола – это Кора. Олли постоянно произносила ее имя, звала ее.
«Тебя можно принять за ее маму».
Я вздрогнула и резко обернулась к экрану, сердце отчаянно сжалось. Этот тембр, такой полный, такой зрелый… Внутренний голос умолял меня остановиться, закрыть папку и уйти, но ноги будто налились свинцом, пригвоздив меня к неотвратимости судьбы. К сладкому мучительному ужасу, который приближался издалека, а я смотрела на него как зачарованная.
Никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном – искренним, умиротворенным. Он казался другим человеком, нашедшим в чужих глазах причину для прекращения борьбы.
Девушка оборачивается и заполняет экран обаятельной улыбкой: «Я? Ее мама?»
«Мама», – повторяет девочка, протягивая к ней маленькую ручку.
Еще один подземный толчок, еще одна боль.
«Мама», – сказала Олли, увидев меня первый раз. Она услышала это слово именно здесь, вот почему оно ассоциировалось у нее с Коралин.
Я как будто увидела Андраса, который показывает Олли это видео в сотый раз, чтобы она снова пережила тот момент. И в сотый раз прекрасная, как цветок, Коралин расцветала, напоминая миру, насколько яркой и волшебной может быть жизнь.
«Может быть, я смогу быть ей мамой».
Олли вскрикнула, как будто звучание этого слова затрагивало тонкие струны в душе даже у такого маленького ребенка, как она. Отражение этого лица в ее больших глазах казалось чудесным световым калейдоскопом.
Затем, словно она долго кого-то искала и наконец нашла, Олли посмотрела на меня, и я почувствовала, что умираю.