Стигма
Шрифт:
Жаль, что в Milagro’s у меня не было возможности прикасаться к тому, что я подавала, создавала или рекламировала. Том делал мне небольшие уступки, которые по понятным причинам были категорически запрещены в заведении Зоры. Я не могла ее винить за столь строгое решение, хоть и понимала, что использование всех пяти чувств имеет важное значение в искусстве приготовления коктейлей.
– Мирея…
Я подняла голову. Стоявшая в нескольких шагах Зора смотрела на меня. Казалось, она не сразу меня узнала и была удивлена тем, как высоко я держала подбородок и не отводила накрашенных глаз. Я убрала руки со стойки и сложила
– К тебе будут по очереди приглашать клиентов, – сообщила она спокойным и твердым тоном, – у них будет целый вечер, чтобы понять, понравился ли им ликер. Если да, они смогут купить его в подарочной упаковке. Все ясно?
Я кивнула, показывая, что поняла. Я готова, как и все в этом зале. Каждый был на своем месте.
Пришла пора начинать вечер!
16. Moonlight Velvet
И дьявол улыбается так, будто его никогда не изгоняли с неба.
Все шло гладко.
Зал постепенно наполнился дамами в красивых платьях и господами в щегольских костюмах, за ними шлейфами тянулись соблазнительные ароматы парфюма. Бокалы с игристым в руках нарядных гостей сверкали в уютном полумраке, как звезды в ночном небе.
К моей стойке подходили элегантные мужчины и закутанные в чудесные боа женщины. Казалось, они явились из какого-то другого мира – блестящего, как драгоценный камень, и дегустации походили на короткие встречи, которые следовали одна за другой под музыку и хлопанье пробок от шампанского.
Мне особенно запомнился приятный разговор с господином средних лет, постоянным гостем клуба и большим ценителем ликеров и спиртных напитков. Мы долго обсуждали оттенки аромата, и под конец я даже ему улыбнулась.
Ситуация изменилась, когда к стойке подошли двое молодых людей в дорогих костюмах. Один – вьющиеся волосы цвета карамели, белесые глаза и расстегнутый галстук-бабочка – излучал обаяние весельчака; второй, с острыми чертами лица, зачесанными назад волосами, тоже был вполне симпатичным, несмотря на узкие губы и настороженный взгляд. На нем не было ни галстука, ни бабочки, под расстегнутым на две пуговицы воротом светлой рубашки виднелась крепкая грудь.
Когда они увидели меня, что-то хищное вспыхнуло в их зрачках. Молодые люди переглянулись и уселись около меня. Я чувствовала их легкую нервозность, но старалась не обращать внимания.
Отработанными движениями я приготовила для них напиток – в два квадратных стакана положила по кубику льда и налила немного «Калипто», свои действия я сопровождала рассказом об итальянской технологии производства, выдержке в дубовых бочках и о правилах дегустации.
– Чтобы лучше распробовать, рекомендуется не глотать напиток сразу, а подержать его на языке, – объясняла я, – дать возможность ликеру растечься по нёбу. Напиток следует распределить по всему языку, только так можно по достоинству оценить его текстуру и оттенки. Попробуйте, и вы почувствуете…
Весельчак выпил ликер залпом. Остроносый, глядя на него, залился звонким ребяческим смехом. А потом тоже одним махом забросил золотистую жидкость себе в глотку. А жаль, подумала я, ведь если смаковать этот ликер должным образом, можно ощутить его изысканный, богатый букет, свойственный лишь элитным напиткам.
Молодым
– Я не успел распробовать, – насмешливо сказал Весельчак, подталкивая ко мне пустой стакан. – Ты не могла бы еще налить?
Он смотрел на меня глумливо, пристально, провоцируя отказ, и его губы слегка искривились в усмешке, ведь подчиненное положение и правила этикета не давали мне права отказать клиенту в просьбе. Его приятель улыбнулся и медленно обвел хищным взглядом мою фигуру, что было крайне неприлично с его стороны.
Стараясь не выдать раздражения, я наполнила оба стакана.
– Первыми раскрываются вкусы звездчатого аниса и мяты. Использованные эссенции устанавливают идеальный баланс между ингредиентами, выявляя основные ноты шоколада, кофе и фундука. В послевкусии, если обратить внимание, появляется ароматный оттенок…
– А почему эти хрустальные штучки стоят не у всех? – спросил вдруг Весельчак.
Я проследила за его взглядом. На некоторых столах блестели великолепные пресс-папье в форме цветка лотоса, которые Зора приготовила в подарок постоянным клиентам. В прозрачных граненых лепестках вспышками отражался свет от ламп, отчего эти красивые вещицы казались волшебными предметами. Я понятия не имела, во сколько ей обошлись эти тончайшей работы сувениры, но считала прекрасной ее идею поблагодарить клиентов, которые годами поддерживали клубные мероприятия и принимали в них участие.
– Они предназначены для постоянных гостей. Памятный сувенир.
– А можно и нам такие? Мой друг любит пресс-папье.
Остроносый подавил смех, прикрывая рот. Насмешливый блеск в его глазах делал провокацию еще более раздражающей.
– Все-таки очень невежливо так отделять одних гостей от других. Мы заплатили за вход, как и все остальные, – продолжил Весельчак, толкая ко мне стакан, чтобы я, преодолев неловкость, наполнила его в третий раз.
Эти подростки в дорогих костюмах привыкли получать то, что хотели, развращенные жизнью, которая если и не давала им всего, то была к этому очень близка. Мне претило такое потребительское отношение к миру и людям, поэтому Весельчак с Остроносым мне вконец разонравились.
– Сколько тебе лет? – спросил Остроносый, поставив одну ногу на перекладину табурета, а другую вальяжно свесив вниз.
– Я дал бы тебе двадцать, – ответил за меня Весельчак, скользнув глазами по моей фигуре и, скорректировав прицел, вернулся к груди. – Или двадцать два.
– Да, точно не меньше двадцати одного.
Я всегда казалась немного старше своих лет, и нетрудно было понять почему: в заблуждение вводили мягкие изгибы и несколько угловатое лицо, указывающие на зрелость, которой на самом деле во мне еще не было. Я надеялась, что это сработает и с Зорой в тот день, когда я здесь появилась, но она каким-то образом сразу поняла, что я моложе, чем кажется.