Стихи, 1916

Набоков Владимир Владимирович

«Довольно и прости; ответа мне не надо…»

Довольно и прости; ответа мне не надо; Ты будешь нежно лгать, как ты всегда лгала; Но вечно будет тлеть разбитая лампада Всего, что ты шутя мне некогда дала. Минувшее мое, счастливые мгновенья Не в силах

ты отнять, не в силах я забыть… Теперь, когда не жду ни слез, ни наслажденья, Могу взамен тебя былое полюбить…

«Мне странно увидать оглядкой от разлуки…»

Мне странно увидать оглядкой от разлуки, Как просто в первый день любили мы с тобой, Как, за руки держась, раскачивали руки, Бесхитростно бродя под липовой листвой. Теперь… я жду, чтоб дни моим губам вернули Не только бархат губ, но бархат белых плеч; И мне не жаль, что в прошлое скользнули Безбурье первых грез, невинность первых встреч.

«Не надо лилий мне, невинных белых лилий…»

Не надо лилий мне, невинных белых лилий, Нетронутых судьбой и выросших в глуши; Добытые людьми, они всегда хранили Холодную любовь и замкнутость души. Хочу я алых роз, хочу я роз влюбленных; Хочу я утопать в душистом полусне, В их мягких лепестках, любовью упоенных, В их нежности живой, в их шелковом огне. Что лилия пред ней, пред розой темно-алой? Для розы я живу, и вся она моя; Она мне отдалась, любила и страдала… Она — моя навек… а лилия — ничья…

«Если, бывало, проводишь весь день…»

Если, бывало, проводишь весь день Лежа на мягком диване, Это — не скука и даже не лень; Это — избыток желаний. «Гордость увенчана, — греза поет, — Близко, что прошено страстью». Нет

настоящего; сердце живет Жизнью грядущего счастья.

«Я стремлюсь всеми силами к счастью…»

Я стремлюсь всеми силами к счастью, Но тебя не умею любить; Не могу возвышаться над страстью, А трудов не могу не забыть… Ты пойми… Разглядеть я стараюсь Очертания рая во мгле, Но к заветным цветам устремляюсь, Как пчела на оконном стекле.

Летний день

Кто золото в роще рассыпает изящной, огненной рукой? Лиловая птичка пролетает и звонко шутит над другой… Сегодня твои я вспомнил очи… (Будь сильным, сердце, не грусти!) Какое-то имя все не хочет уснуть в моей больной груди. То ласковых розовых букашек мне счастье принести молю, то, лежа в траве среди ромашек, в лазури сны свои ловлю… Струится душистая прохлада… Листва березок надо мной — янтарные грозди винограда во влаге жарко-голубой…

«Жду на твоем пороге, в грядущем грезой рея…»

Жду на твоем пороге, в грядущем грезой рея… Радостное сердце млеет и стучит… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Нет никого. Как тихо! Зову тебя бледнея… Голос так нежданно, странно так звучит… Боже, как больно сердцу в молчанье жутком таять!! В окна струится ночь. На розовом столе — Белый букет сирени. Фарфоровый китаец Медленно кивает — призрак в алой мгле… Понял измену, понял. Банальную записку Грустно разрываю. Сяду у окна, Буду не думать. Жалко. Ведь счастье было близко… Так всегда бывает. Жизнь — как сон — вольна. Белая ночь родилась в кровавой колыбели… Город, усыпая, бредил и вздыхал… Только тобой не жил ли и шел я не к тебе ли? Губы не твои ли в грезах целовал?..