Стихи (2)
Шрифт:
Но я не желаю власти - своей или над собой,
Мне чужды восторги части, сливающейся с толпой.
Не часть и не половина - я целый, и в этом суть!
Мне горы прикроют спину, мне звезды укажут путь.
И я выхожу из круга, и я удаляюсь прочь.
Одна у меня подруга - холодная злая ночь.
Одна у меня морока - достойно встречать зарю.
Одна у меня дорога - которую сам торю.
2003
"О северо-запад Империи бьется волна..."
Если
И.Бродский
О северо-запад Империи бьется волна.
С упорством отчаянья снова и снова устало
Разбитое тело свое собирает она
И падает голою грудью на острые скалы,
И брызги, как мошки, летят на огонь маяка,
Чтоб вновь возвратиться к холодной ярящейся пене.
Маяк есть подобие свечки в руке старика,
Который внутри его мерит витками ступени,
Неспешно, но верно по лестнице двигаясь вверх,
И капает воск на ступень, как слеза из глазницы.
Смотритель одной из морских несменяемых вех,
Артритный морщинистый сторож имперской границы,
Однако, не плачет: довольно соленой воды
Внизу, где грохочет осенних штормов канонада!
Империя скупо платила ему за труды,
Однако платила исправно - а что еще надо?
Все эти, не сбиться бы, сорок без малого лет...
И он ей исправно служил, не заботясь вопросом,
Кому предназначен его еженощный привет,
Горящий во мраке над стылым скалистым откосом?
Судам? Но какие же в этих краях корабли?
Тем более - в бурю? Ну разве - незримые глазу...
По крайности, пАруса в этой свинцовой дали
За все эти годы он так и не видел ни разу.
Богам или звездам? Но ватные панцири туч
От дольней докуки небесный покой охраняют.
И шарит в тумане по локоть блуждающий луч,
И свечи прозрачную кровь на ступени роняют
Вернее всего, потому лишь, что быть маяку
Столичный чиновник велел, не бывавший здесь сроду.
Смотритель немногое видел на долгом веку
Лишь ветер, да скалы, да темно-соленую воду.
Что было до этого - сам уже помнит с трудом:
Какое-то лето, гербы, и мундиры, и флаги,
Кареты, ливреи, огнями сияющий дом,
Какие-то речи и клятвы, соратники, шпаги,
Конвой, коридор, каземат, кандалы, голоса,
Бессонная ночь, эшафот возле окон острога,
Пакет. "Вам предписано в двадцать четыре часа..."
Простая одежда, брусчатка, повозка, дорога...
А после - маяк. Он не ропщет. Не худший удел,
Не повод отнюдь от тоски повредиться в рассудке.
Покой.
По лестнице вверх подниматься два раза за сутки,
Огонь зажигать ввечеру и гасить поутру,
Раз в месяц в подсвечник прилаживать новую свечку,
Рубашку сушить на промозглом ноябрьском ветру,
Плавник собирать и топить самодельную печку,
Смотреть, как порою, пробившись сквозь тучи, луна
Разбрызгает ртуть по морщинистой шкуре залива,
Да слушать, как снизу с Империей бьется волна.
Империя очень прочна. Но волна терпелива.
2003
Новогодний вечер
Пахнет жареной кошкой
Чебуречный ларек.
Сверху сыплется крошкой
Замерзающий смог.
Краснощекие лица
Оживленно тупы.
Добрый вечер, столица
Дыроглазой толпы,
Что клубится роями
Из загона в загон...
Это вам не Майами.
Это даже не Бонн.
Береги свои гланды
Здесь куда холодней.
Как безвкусны гирлянды
Одноцветных огней!
Эти глупые лампы
На бетонных столбах
Словно круглые штампы
На безмысленных лбах,
Там, где в битве с мозгами
Победил алкоголь...
Лед и слизь под ногами,
Жидко хлюпает соль.
Пес издох под витриной,
В пене мерзлая пасть.
Дух от шуб нафталинный
Как же шубам пропасть?
Мат и смрад сигаретный,
Пивоводочный пар.
Некто "чисто конкретный"
Джипом мнет тротуар.
Рядом нищие бабки
С кипой порногазет.
Небо с запахом тряпки.
Что ни двор, то клозет.
У распухших помоек
Зря рекламы горят
Стенам серых построек
Чужд заморский наряд.
Это точно не Ницца,
Не Мадрид, не Пари,
С новым годом, столица,
Черт тебя побери!
С новым звоном бутылок,
С новой грязью со льдом,
С новой пулей в затылок,
С новой бомбой под дом,
С новым мылом с экрана,
С новым соло совка,
С новым сроком тирана,
С новым сроком з/к,
С новой блажью вельможной,
С новой ложью в глаза,
С новой фразой несложной
Тем, кто заново "за"!
С новой плетью, холопы,
С новой лестью, паши,
С новым мясом, окопы,
С новой ломкой, гроши,
С новым званьем, пустышки,
С новым цирком, суды!
С каждым годом мартышки
Входят в моду труды...
Под замученной елью