Стихи и эссе

Кристенсен Ингер

После первого утра

После первого утра я ищу речь влажной дымкой стелющуюся по земле Снова и снова я целую память об этом разбуди меня! разбуди меня! Солнце и вихр(ь) — евые крылья в золотистой дымке То, что ты дал моим мыслям, сопротивление шипа, скрытого в моём парящем цветке То, что ты мне дал, это сплошь утро Моя страсть: просыпаться

В этот золотистый час

В этот золотистый час моя любовь зелена в застывшей лаве немного прохладных водорослей Остальное –

моря далёкая песня

Он

Он крошечная монетка в один эре забытая в источнике желаний Он утренний багрянец солнца цвет пусть этот цвет утрачу я последним Он то что я нахожу весной в первом цветке клевера не ища Он трещина в земле зимой упорство весны и губы влаги булькающие поцелуи Он умелый заклинатель страха плачущий птичьим утешеньем Он глиняный склон твердеющий после долгой борьбы солнца с его телом где ласточки выводят птенцов Он первая встреча их неокрепших крыльев с воздухом в утренней синеве Он и в песне, и клюв против клюва Земля подхватывает своё окно и распахивает его и поскрипывает Земля хватает свою птицу и замуровывает её в серый цвет Земля запирает свой источник в пуленепробиваемый сейф Земля поглощает горящие клювы когда солнце падает осенью птицей Я не буду стыдиться своей надежды на умерших Я не буду стыдиться своей надежды на надежду моего любимого Я несу его могучую солнечную песнь утро короткую встречу Я открываю окно своей любви и вдыхаю запах земли а это мы и напрасная надежда И всё же мы надеемся

Трава

(Graes, 1963)

Голуби в поле растут

Голуби в поле растут Из земли восстанешь ты снова

Зелень

Зелено в зелени приходят дни когда время всё менее дробное больше ни на что не делится но солнце дробится сюда не приходят люди но зёрна и покой лежат в глубине и синий и жёлтый пахнут подробнее там где одно памятное лето круто восходит вверх и пропадает в глубине

За городом

За городом много чего творится что не задевает нас За камнем белые корни они несут нас Глядя на траву вижу неопределённости Смерть не направленная никуда Жизнь не направленная никуда В траве – дети и птицы

Под крики чибиса

Под крики чибиса птенцы стрелой Под моими крыльями страх ребёнка Под моими крыльями да? нет? Берег снова бросается в слёзы и радость извиваясь уползает

Шелестящие ноги травы

Шелестящие ноги травы крадутся сквозь нас, пальцы ёлок касаются друг друга там где тропинки встречаются, вязкая потная смола склеивает нас друг с другом, летние лихоимцы дятлы стучат по закалённым сердцам околоплодников.

На обочине

Выбираем подходящие кочки чтобы покурить. Говорим о листьях берёзы потому что это берёза, мы видим. Берёза машущая листьями на

фоне белых стволов. Говорим о другой берёзе с голыми стволами. Говорим о том, что было в этом году. О пространстве между нами. Между нами, по-видимому, ничего нет. Видим стайку бегущих к нам детей. Слышим, как они спрашивают дорогу. Говорим, да, и видим, как они бегут застенчиво улыбаясь бегут в правильном направлении. Тушим сигареты в песке, по которому они пробежали. Сами пытаемся двигаться дальше – в пустоте, между нами.

Сентябрь

Долгое вязание распускается наконец – ликование тихой скамеечки женщин связавших на спицах это лето оглядываются вокруг петли бегут бегут в изобилии чисто и ясно слёзы бегут и становятся каплей в море рождаются дети оглядываются вокруг

Войти

Войду сама того не ведая Укажу на дверь сама того не ведая Войду в гору и это ты сама и есть Пойду дальше не будучи уверена Пойду ещё дальше и там всегда пространство и перемещают там тебя и там постоянно открыто и – то что открыто – это ты и есть ты бесконечно открыта сама того не ведая Они разожгли солнце Они водрузили знамя Войти – пойти ещё дальше

Слова

слово поставлено правильно а в том что после боль в глазах вплоть до отсутствия

Каждый на своём море

каждый на своём море каждый на своей глубине каждый с собственной гордостью с флагом руками и ртом и мал да удал с султаном на шлеме – вот загадка каждый со своим сердцем каждый со своим

Серый туман

Серый туман над бухтой Кнебель. Незримо трепещущие ножи. В этом почти случайном месте которое почти случайно касается меня. Кто здесь правит? И под водой. В том же самом кремниево-сером тумане который так глубоко течёт во мне. Незримо трепещущие ножи. Кто здесь бесправен? Беспомощные кулики-сороки. — Резкие крики. — Серый туман над бухтой Кнебель.

Оцепенение

Там на столе лежат мои руки внизу на полу стоят мои ноги Снаружи где-то далеко снаружи не вижу я того что ты видишь моими глазами

Напряжённость

Зову того кто зовёт мост такой длинный и пустой Исхожу до примирения властный асфальт фонари отскакивают в сторону и вспухнув освещают дорогу через сердце Зову того кто зовёт того кто зовёт…

Томление

Выдаю себя сижу ночью в постели жгу свет ищу ищу на ощупь хотя и вижу всё нахожу трещину в стене целую тебя

Свидание

и позади шаги там дальше за мной шаги я не слышу их я иду иду в чём-то вязком под смоляным дождём тащу себя внутрь внутрь по направлению к «там, за мной» прижимаю своё тело к телу дома стою во всём истлевшем плотно к жизни прикипев