Шрифт:
В горах все прекрасней,
Быстрей и сильней,
Катанье опасней,
Глаза голубей.
Сквозь лет безразличность
За несколько дней
Пылает привычность
Костром из страстей.
…А скоро опять равнина,
И между тобою и мной
Прошлых симпатий льдина
Встанет прозрачной стеной.
Я еду к тебе, как на праздник,
Гоню
Глаза твои серые дразнят
Из-под изгиба бровей,
И рот с белозубым оскалом
– В ущелии красном ледник
Напомнит мне, как ты ласкала
В морозные зимние дни.
Гуси-лебеди
Гуси-лебеди, милые птицы,
Будьте вы и добры, и нежны!
Унесите меня из столицы
И от этой разгульной весны.
Опустите вдали от поселков,
Прям в прозрачную зелень осин
У прибрежных русских проселков
На растрепанный ветром овин,
Где б я мог, не таясь, не стесняясь,
Душу вынуть свою, расстелить,
Без насмешек, упреков иль жалости
На горячем песке просушить.
Починить, что давно не латалось,
Побродить вдоль воды босиком
И ракушек душевных усталость
Ободрать сосняка сквозняком.
Гуси-лебеди, как спасители
Из столичной душевной глуши,
Унесите меня, унесите
На текущий ремонт души.
Пятнадцать лет
Пятнадцать лет – начало юности. Свиданье
С прекрасным, что нас в жизни ждет,
И с сладостным волненьем ожиданье,
Когда мечта реальность обретет.
Насущные вопросы требуют ответа:
«Как быть счастливой?», «Любит иль не любит?»
Запомни жизнь – творенье человека,
Как проведешь ее, такой она и будет.
Весеннее
Жизнь, в чем радости и печали?
В чем восторженности эталон?
Для меня, чтоб меня встречали
И кричали вслед: «Он влюблен!»
Я завидую всем влюбленным,
Я завидую им сполна.
По обычаю заведенному
Пробуждает чувства весна.
И во мне взбудоражены соки,
Разгулялась по телу любовь.
Только, видно, промчались сроки,
Холодней и спокойней кровь.
Ерунда все, весенняя ересь,
Мысли прут, как толпа в метро.
Годы, годы куда вы делись?
Белым снегом всё замело.
Но ведь было же, было, было!
Точно так же, в весенний растал,
Я любовь свою встретил, и сбылось,
То, о чем я тайно мечтал.
Таял
В общежитии танцев бред.
Пригласил я ее: «Простите,
Мы встречались?» Короткое: «Нет».
Были рыжие, рыжие волосы,
А глаза, как маслины, черны,
И дрожанье хрустальное в голосе,
Как сосульчатый звон весны.
После танцев ушли на улицу.
Нас укутала тьма от всех.
Губы алые так целуются!
А вокруг бело-серый снег.
Свежесть губ твоих как награда,
Их своими губами ловлю.
Это странно, но с первого взгляда
(Может, в этом весна виновата?)
Я тебя бесконечно люблю.
Кружит коршун светел
Долго надо мною.
Видимо, заметил:
Ранен я судьбою.
Кружит спозаранку,
Жертву ждать привычен,
Радуясь подранку.
Да не жди добычи!
Не умру я к ночи,
Не добьет измена.
Сердце в рваных клочьях,
Вырвется из плена
Колдовского взгляда.
Страшен тот уют,
Где словами гладят,
Сердцем предают.
Значит рано, коршун,
Надо мной ты взмыл.
Ранен, да не скошен,
Хоть от горя взвыл.
Кружит коршун светел,
Кружит надо мной
Видимо, заметил:
Ранен я тобой.
Ах, эта смена настроений!
Нам управлять ей не дано.
Секундою назад почти что гений,
А вот уже почти г…но.
Пародия на стихи Бориса Примерова
(«Огонек», № 47, 1978 г.)
«Почка клена, как гроза, бабахнет
Над моей усталой головой…»
«Если клен в меня бросает капли,
Крепкую весеннюю листву…»
«Бежит, как вспугнутая лань…»
«Солнце пьет остуженные росы…»
«Для самой значительной темы,
Что так упирается в грудь…»
«Несутся
Журавли, куда ни кинь,
И несут на осторожных блюдцах…»
Почка клена над землей бабахнет,
Словно реактивный самолет,
И, крестясь от страха, критик ахнет
Или в грязь канавы сиганет.
Но поэта клен не испугает,