Стихи

Мартынов Леонид Николаевич

как хрусталь, И автомобили, пия огневую росу, Ещё не губили растительность в Венском лесу, И старых мелодий ещё этот лес не отверг, И не были в моде ни Шёнберг ещё и не Берг... А может быть, о Дамаске

и не мечтал Гофмансталь? А если мечтал о Дамаске,

то едва ли предвидел такую деталь, Как бомбозащитная каска на автострадах

Дамаска И чьё-то фиаско На автострадах Дамаска. Леонид Мартынов. Первородство. Книга стихов. Москва: Молодая гвардия, 1965.

ТОМЛЕНЬЕ Томленье... Оленье томленье по лани

на чистой поляне; Томленье деревьев,

едва ли

хотящих пойти на поленья; Томленье звезды,

отраженной в пруду, В стоячую воду отдавшей

космический хвостик пыланья; Томленье монашки, уставшей ходить

на моления против желанья, Томленье быков,

не хотящих идти на закланье; Томленье рук,

испытавших мученье оков; Томленье бездейственных мускулов,

годных к труду; Томленье плода:

я созрел, перезрел, упаду!

И я, утомлен от чужого томленья, иду, От яда чужого томленья

ищу исцеленья. Найду! И атом томленья я все же

предам расщепленью, С чужим величайшим томленьем

я счеты сведу навсегда. Останется только мое, Но уж это не ваша беда! Леонид Мартынов. Первородство. Книга стихов. Москва: Молодая гвардия, 1965.

ИТОГИ ДНЯ В час ночи

Все мы на день старше. Мрак поглощает дым и чад. С небес не вальсы и не марши, А лишь рапсодии звучат.

И вдохновенье, торжествуя, Дойти стремится до вершин, И зренье через мостовую Сквозь землю видит на аршин.

Как будто на рентгеноснимке, Все проступает. Даже те, Кто носят шапки-невидимки, Теперь заметны в темноте.

И улицы, чья даль туманна, Полны машин, полны людей, И будто бы фата-моргана, Всплывают морды лошадей.

Да, с кротостью идут во взорах Конь за конем, конь за конем, Вот эти самые, которых Днем не отыщешь и с огнем.

И движутся при лунном свете У всей вселенной на виду Огромнейшие фуры эти На каучуковом ходу.

А в фурах что? Не только тонны Капусты синей и цветной, Не только плюшки, и батоны, И булки выпечки ночной,

Но на Центральный склад утиля, На бесконечный задний двор Везут ночами в изобилье Отходы всякие и сор.

За возом воз - обоз громаден, У. страшно даже посмотреть На то, что за день, только за день Отжить успело, устареть.

В час ночи улицы пустые Еще полней, еще тесней. В час ночи истины простые Еще понятней и ясней.

И даже листьев шелес 1000 тенье Подобно истине самой, Что вот на свалку заблужденья Везут дорогою прямой.

Везут, как трухлые поленья, Как барахло, как ржавый лом, Ошибочные представленья И кучи мнимых аксиом.

Глядишь: внезапно изменилось, Чего не брал ни штык, ни нож, И вдруг - такая эта гнилость, Что, пальцем ткнув, насквозь проткнешь.

И старой мудрости не жалко! Грядущий день, давай пророчь, Какую кривду примет свалка Назавтра, в будущую ночь!

Какие тягостные грузы Мы свалим в кладовую мглы! Какие разорвутся узы И перерубятся узлы!

А все, что жить должно на свете, Чему пропасть не надлежит,Само вернется на рассвете: Не выдержит, не улежит! 1956 Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

* * * -

Будьте Любезны, Будьте железны! Вашу покорную просьбу я слышу.Будьте железны, Будьте полезны Тем, кто стремится укрыться под крышу. Быть из металла! Но, может быть, проще Для укрепления внутренней мощи Быть деревянным коньком над строеньем Около рощи В цветенье Весеннем? А! Говорите вы праздные вещи! Сделаться ветром, ревущим зловеще, Но разгоняющим все ваши тучи,Ведь ничего не придумаешь лучше! Нет! И такого не дам я ответа, Ибо, смотрите, простая ракета Мчится почти что со скоростью звука, Но ведь и это Нехитрая штука. Это Почти неподвижности мука Мчаться куда-то со скоростью звука, Зная прекрасно, что есть уже где-то Некто, Летящий Со скоростью Света! Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

* * * Я поднял стихотворную волну. Зажег я стихотворную луну Меж стихотворных облаков И вот решил: теперь возьму засну, Засну теперь на несколько веков! Но я забылся не на сотню лет, А стихотворный наступил рассвет, Сам по себе передо мной вставал Расцвет всего, что я предсоздавал. И будь я даже в сотни раз сильней Не мог бы на минуту ни одну Пресечь теченье стихотворных дней, Объявших стихотворную страну. Леонид Мартынов. Первородство. Книга стихов. Москва: Молодая гвардия, 1965.

КРАСНЫЕ ВОРОТА Автомашины, Мчась к воротам Красным, Чуть замедляют бег для разворота, Полны воспоминанием неясным, Что тут стояли Красные ворота.

Троллейбус, Пререкаясь с проводами, Идет путем как будто вовсе новым, И как раскаты грома над садами, Несется дальний рокот по Садовым.

И вот тогда С обрыва тротуара При разноцветном знаке светофора Возвышенность всего земного шара Внезапно открывается для взора.

И светлая Высотная громада Всплывает над возвышенностью этой Воздушным камнем белого фасада, Как над чертою горизонта где-то.

Земного шара Выпуклость тугая Вздымается в упругости гудрона. Машины, это место огибая, Из полумрака смотрят удивленно.

А город Щурит искристые очи, Не удивляясь и прекрасно зная, Что с Красной площади еще гораздо четче Она Видна Возвышенность земная! Леонид Мартынов. Первородство. Книга стихов. Москва: Молодая гвардия, 1965.

ВОСПОМИНАНЬЯ Надоело! Хватит! Откажусь Помнить все негодное и злое Сброшу с плеч воспоминаний груз И предам забвению былое. Сбросил! И от сердца отлегло, И, даря меня прохладной тенью, Надо мною пышно расцвело Всезабвенья мощное растенье. Но о чем мне шелестит листва, Почему-то приходя в движенье И полубессвязные слова В цельные слагая предложенья? Либо листья начал теребить Ветерок, недремлющий всезнайка: - Не забыл ли что-нибудь забыть? Ну-ка, хорошенько вспоминай-ка! Либо птичьи бьются там сердца, Вызывая листьев колебанье? Но перебираю без конца Я несчетные воспоминанья. Не забыл ли что-нибудь забыть? Ведь такие случаи бывали! ... Нет! Воспоминаний не убить, Только бы они не убивали! Леонид Мартынов. Первородство. Книга стихов. Москва 1000 : Молодая гвардия, 1965.