Стихи
Шрифт:
Моя жизнь истощилась. Ну что ж! Притворяться и бездельничать будем,-- о жалость! И будем жить, забавляясь, мечтая о монстрах любви, о фантастических, странных вселенных, и сетуя, и понося эти облики мира -- шарлатана, нищего, комедианта, бандита: священнослужителя! На больничной койке моей этот запах ладана, вдруг возвратясь, мне казался особенно сильным... О страж ароматов священных, мученик, духовник!
Узнаю в этом гнусность
Нет-нет! Теперь я восстаю против смерти! В глазах моей гордости работа выглядит слишком уж легкой: моя измена миру была бы слишком короткою пыткой. В последнюю минуту я буду атаковать и справа и слева.
Тогда -- о бедная, о дорогая душа -- не будет ли для нас потеряна вечность?
Утро
Юность моя не была ли однажды ласковой, героической, сказочной,-- на золотых страницах о ней бы писать,-- о избыток удачи! Каким преступленьем, какою ошибкой заслужил я теперь эту слабость? Вы, утверждающие, что звери рыдают в печали, что больные предаются отчаянью, что мертвые видят недобрые сны,-- попробуйте рассказать о моем паденье, рассказать о моих сновиденьях! А сам я теперь изъясняюсь не лучше последнего нищего с его бесконечными Pater и Ave Maria. Разучился я говорить!
Однако сегодня мне верится, что завершилась повесть об аде. Это был настоящий ад, древний ад, тот, чьи двери отверз сын человеческий.
Все в той же пустыне, все в той же ночи, всегда просыпается взор мой усталый при свете серебристой звезды, появленье которой совсем не волнует Властителей жизни, трех древних волхвов,-- сердце, разум и душу. Когда же -- через горы и через пески -- мы пойдем приветствовать рождение мудрости новой, новый труд приветствовать, бегство тиранов и демонов злых, и конец суеверья: когда же -- впервые!
– - мы будем праздновать Рождество на земле?
Шествие народов! Песня небес! Рабы, не будем проклинать жизнь!
Прощанье
Осень уже!
– - Но к чему сожаленья о вечном солнце, если ждет нас открытие чудесного света,-- вдали от людей, умирающих в смене времен.
Осень. Наша лодка, всплывая в неподвижном тумане, направляется в порт нищеты, держит путь к огромному городу, чье небо испещрено огнями и грязью. О, сгнившие лохмотья, и хлеб, сырой от дождя, о опьяненье, о страсти, которые меня распинали! Неужели никогда не насытится этот вампир, повелитель несметного множества душ и безжизненных тел, ожидающих
И меня устрашает зима, потому что зима -- это время комфорта.
– - Иногда я вижу на небе бесконечный берег, покрытый ликующими народами. Надо мною огромный корабль полощет в утреннем ветре свои многоцветные флаги. Все празднества, и триумфы, и драмы я создал. Пытался выдумать новую плоть, и цветы, и новые звезды, и новый язык. Я хотел добиться сверхъестественной власти. И что же? Воображенье свое и воспоминанья свои я должен предать погребенью! Развеяна слава художника и создателя сказок!
Я, который называл себя магом или ангелом, освобожденным от всякой морали,-- я возвратился на землю, где надо искать себе дело, соприкасаться с шершавой реальностью. Просто кестьянин!
Может быть, я обманут? И милосердие -- сестра смерти?
В конце концов я буду просить прощенья за то, что питался ложью. И в путь.
Но ни одной дружелюбной руки! Откуда помощи ждать?
X X X
Да! Новый час, во всяком случае, очень суров.
Я могу сказать, что добился победы; скрежет зубовный, свист пламени, зачумленные вздохи -- все дальше, все тише. Меркнут нечистые воспоминания. Уходят прочь мои последние сожаления,-- зависть к нищим, к разбойникам, к приятелям смерти, ко всем недоразвитым душам.-- Вы прокляты, если б я отомстил...
Надо быть абсолютно во всем современным.
Никаких псалмов: завоеванного не отдавать. Ночь сурова! На моем лице дымится засохшая кровь, позади меня -- ничего, только этот чудовищный куст. Духовная битва так же свирепа, как сражения армий; но созерцание справедливости -удовольствие, доступное одному только богу.
Однако это канун. Пусть достанутся нам все импульсы силы и настоящая нежность. А на заре, вооруженные пылким терпеньем, мы войдем в города, сверкающие великолепьем.
К чему говорить о дружелюбной руке? Мое преимущество в том, что я могу насмехаться над старой лживой любовью и покрыть позором эти лгущие пары,-- ад женщин я видел!
– - и мне будет дозволено обладать истиной, сокрытой в душе и теле.
Апрель-август 1873