Шрифт:
Джалаладдин Руми
Стихи
СПОР ГРАММАТИКА С КОРМЧИМ
Однажды на корабль грамматик сел ученый, И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:
"Читал ты синтаксис?" - "Нет",- кормчий отвечал. "Полжизни жил ты зря!"-ученый муж сказал.
Обижен тяжело был кормчий тот достойный, Но только промолчал и вид хранил спокойный.
Тут ветер налетел, как горы, волны взрыл, И кормчий бледного грамматика спросил:
"Учился плавать ты?" Тот в трепете великом
"Увы, ученый муж!- промолвил мореход.Ты зря потратил жизнь: корабль ко дну идет".
НАПУГАННЫЙ ГОРОЖАНИН
Однажды некто в дом чужой вбежал; От перепугу бледный, он дрожал.
Спросил хозяин: "Кто ты? Что с тобой? Ты отчего трясешься, как больной?"
А тот хозяину: "Наш грозный шах Испытывает надобность в ослах.
Сейчас, во исполиенье шахских слов, На улицах хватают всех ослов".
"Хватают ведь ослов, а не людей! Что за печаль тебе от их затей?
Ты не осел благодаря судьбе; Так успокойся и ступай себе".
А тот: "Так горячо пошли хватать! Что и меня, пожалуй, могут взять.
А как возьмут, не разберут спроста С хвостом ты ходишь или без хвоста.
Готов тиран безумный, полный зла, И человека взять взамен осла".
О ТОМ, КАК ХАЛИФ УВИДЕЛ ЛЕЙЛИ
"Ужель из-за тебя,- халиф сказал,Меджнун-бедняга разум потерял?
Чем лучше ты других? Смугла, черна... Таких, как ты, страна у нас полна".
Лейли в ответ: "Ты не Меджнун! Молчи!" Познанья свет не всем блеснет в ночи.
Не каждый бодрствующий сознает, Что беспробудный сон его гнетет.
Лишь тот, как цепи, сбросит этот сон, Кто к истине душою устремлен.
Но если смерти страх тебя томит, А в сердце жажда прибыли горит,
То нет в душе твоей ни чистоты, Ни пониманья вечной красоты!
Спит мертвым сном плененный суетой И видимостью ложной и пустой.
СПОР О СЛОНЕ
Из Индии недавно приведен, В сарае тесном был поставлен слон,
Но тот, кто деньги сторожу платил, В загон к слону в потемках заходил.
А в темноте, не видя ничего, Руками люди шарили его.
Слонов здесь не бывало до сих пор. И вот пошел средь любопытных спор.
Один, коснувшись хобота рукой: "Слон сходен с водосточною трубой!"
Другой, пощупав ухо, молвил: "Врешь, На опахало этот зверь похож!"
Потрогал третий ногу у слона, Сказал: "Он вроде толстого бревна".
Четвертый, спину гладя: "Спор пустой Бревно, труба... он просто схож с тахтой".
Все представляли это существо По-разному, не видевши его.
Их мненья - несуразны, неверны Неведением были рождены.
А были б с ними свечи-при свечах И разногласья не было
РАССКАЗ ОБ УКРАДЕННОМ ОСЛЕ
Внемлите наставлениям моим И предостережениям моим!
Дабы стыда и скорби избежать, Не надо неразумно подражать.
В суфийскую обитель на ночлег Заехал некий божий человек.
В хлеву осла поставил своего, И сена дал, и напоил его.
Но прахом станет плод любых забот, Когда неотвратимое грядет.
Суфии нищие сидели в том Прибежище, томимые постом,
Не от усердья к Богу - от нужды, Не ведая, как выйти из беды.
Поймешь ли ты, который сыт всегда, Что иногда с людьми творит нужда?
Орава тех голодных в хлев пошла, Решив немедленно продать осла.
"Ведь сам пророк - посланник вечных сил В беде вкушать и падаль разрешил!"
И продали осла, и принесли Еды, вина, светильники зажгли.
"Сегодня добрый ужин будет нам!" Кричали, подымая шум и гам.
"До коих пор терпеть нам,- говорят,Поститься по четыре дня подряд?
Доколе подвиг наш? До коих пор Корзинки этой нищенской позор?
Что мы, не люди, что ли? Пусть у нас Веселье погостит на этот раз!"
Позвали - надо к чести их сказать И обворованного пировать.
Явили гостю множество забот, Спросили, как зовут и где живет.
Старик, что до смерти в пути устал, От них любовь и ласку увидал.
Один бедняге ноги растирал, А этот пыль из платья выбивал.
А третий даже руки целовал. И гость, обвороженный, им сказал:
"Коль я сегодня не повеселюсь, Когда ж еще, друзья? Сегодня пусть!"
Поужинали. После же вина Сердцам потребны пляска и струна.
Обнявшись, все они пустились в пляс. Густая пыль в трапезной поднялась.
То в лад они, притопывая, шли, То бородами пыль со стен мели.
Так вот они, суфии! Вот они, Святые. Ты на их позор взгляни!
Средь тысяч их найдешь ли одного, В чьем сердце обитает божество?
x x x
Придется ль мне до той поры дожить, Когда без притч смогу я говорить?
Сорву ль непонимания печать, Чтоб истину открыто возглашать?
Волною моря пена рождена, И пеной прикрывается волна.
Так истина, как моря глубина, Под пеной притч порою не видна.
Вот вижу я, что занимает вас Теперь одно - чем кончится рассказ,
Что вас он привлекает, как детей Торгаш с лотком орехов и сластей.
Итак, мой друг, продолжим-и добро, Коль отличишь от скорлупы ядро!
x x x
Один из них, на возвышенье сев, Завел печальный, сладостный напев.
Как будто кровью сердца истекал, Он пел: "Осел пропал! Осел пропал!"