Стихопесни
Шрифт:
На стене в портретной раме фото благородной дамы.
Дама голову склонила и с улыбкой смотрит вдаль.
И когда вы рядом с дамой, что-то происходит с вами.
Вам чего-то не хватает, вам чего-то очень жаль.
Вот – мольберт, и он, конечно, у окна, где много света.
Но, бывает, Нидль дождется, как наступит темнота,
и, закрыв глаза, напишет, то, что лишь во тьме заметно,
а иначе вся картина получается не та.
И повсюду кисти, краски,
мастихины и муштабели, картоны и холсты.
Те холсты полны веселья, те печали мглой покрыты,
А иные беспокойно и бессмысленно пусты.
Домовой гремит на кухне – жарит к ужину котлеты,
А потом поищет выпить, и найдется у него!
Он за рюмкой водки спросит: – Для кого? Зачем все это?
Улыбнувшись, Нидль ответит: – Низачем. Нидлякого.
Мой гимн
Мир, залитый и кровью, и потом,
Мир, покрытый золой и дерьмом,
Все прекрасен и чист отчего-то,
И всему хватит места на нем.
Изумруду вселенной довольно
В темноте пролетая, мерцать…
Мы – трава бесконечного поля.
Мы живем ожидая жнеца.
Утро вспыхнет, и вечер прольется,
Ночь растает в рассветной заре.
Все придет, все уйдет, все вернется
Вновь и вновь в этой старой игре.
Справа воля, и слева раздолье:
Стерпит все темно-синяя даль…
Мы – трава бесконечного поля.
Солнце, ветер, земля и вода.
Видно, брат, в этом правда и сила:
Прорастать в камне знаний и бед
И по капле, по капле, мой милый,
Луч к лучу собирать этот солнечный свет.
А потом, не печалясь о боли,
Проплывет сквозь живое коса…
Мы – трава бесконечного поля,
Прорастающего в небеса.
Сказка для Маленького Принца
Пролог к ненаписанному спектаклю
Что делать, мой друг, остается придумывать сказку,
Ведь так безнадежно раскинуты крылья твои,
И ночь приползла, улыбаясь межзвездною пастью,
И маленький мальчик уже за спиною стоит.
Черчу на песке я начало ее неумело,
И вдруг понимаю: все правильно, все хорошо…
Вот – вышел барашек живым и достаточно белым,
Вот – тютелька в тютельку слоник в удава вошел.
–
Призывной петлей изогнулась веревка моя.
Она так умна. Все в ней тонко и все в ней как надо…
Но кто-то далекий подумает: вот ведь змея…
Как юная роза трепещет сиянием алым
Надежды полна и желания нового дня!
Шипы, лепестки – все свежо, ничего не опало…
А кто-то далекий подумает: не для меня…
Ну, что, мой король? Помогли тебе власть и богатство?
И что ты отдашь за бензин и полфунта болтов?
Ты первый из всех безнадежности яду поддался,
Так вот, помолчи, и спокойно в сторонке постой.
Мой добрый охотник, ты все еще тешишься Смертью?
И я был рабом наслаждения этой игрой.
Но каждый твой выстрел в твое возвращается сердце.
И кто-то далекий охоту начнет за тобой.
Прости меня, пьяница. Тут я помочь не сумею,
Твой сон – только сон. Утечет, как сквозь пальцы вода…
Себе не соврешь, и чем дальше уйдешь, тем больнее,
А маленький мальчик тебя не поймет никогда.
Ах, рыжий мой Лис! Как мечтаю быть рядом с тобою,
За этот вот мех и за эти глаза отвечать.
И полдень, и полночь, и солнце, и звезды покоя…
Пусть кур не хватает, какая нам в этом печаль?
То листья опали, то солнце не вовремя встало,
То ветер подул и унес облака не туда…
Но вновь свой фонарь зажигает фонарщик усталый,
Ведь кто-то далекий все думает: это звезда…
А вот и Ученый. За ними последнее слово.
Измерит, запишет и все объяснит свысока.
Что двигатель сдох. И что выхода нет никакого.
И что вероятность спасения крайне низка.
Межзвездною тьмою заполнено небо до края,
И что там с мотором уже не понять в темноте.
Как долго мой принц на холодном песке умирает!
Чтоб кто-то далекий поверил, что он улетел…
Но сказка, как в сказке, подарит нам время рассвета.
Песок опустеет, всё станет мудрее с утра.
Для сложных вопросов найдутся простые ответы,
И кто-то далекий, конечно, окажется прав.
Расскажите мне…
Расскажите мне, что знаю я.
Обозначьте мыслей свет и тени.
Укажите, где лучей сплетенье
освещает тайны бытия.
Чей неясный голос мне поет?
Чья рука ведет меня по свету?
Чьей улыбкой легкой, чуть заметной
сердце озаряется мое?
Покажите свет за той чертой,