Шрифт:
Я девочка с глазами цвета хаки.
Война войной, обед давно остыл.
Меня боятся только дети и собаки,
Я охраняю всеми брошенный пустырь…
Про спирт, одиночество и среднестатистический понедельник
Лето. Мухи бьются в окна. Люди едут на природу,
Притворяются, что вот он, единенья с миром час,
И берут
Стимуляторы сознанья на сейчас и про запас.
Обмануться так приятно, так естественно блаженство
Ощущает горожанин, забывая свою жизнь.
Он пытается обратно провалиться в свое детство,
Где его любили только лишь за то, что он возник.
Единение с планетой так прозрачно, так не долго,
Разрушает сон и разум, портит слово и мечту.
Но он рвется к этой грани, он стремиться к этой кромке,
Он клянется все запомнить, забывая на лету.
А на утро в понедельник, словно оборотень в полночь,
Избегая переглядок превращается опять
Из всесильного дракона, что над миром мечет пламя,
В квант немой и серой группы, наподобие опят.
И мечтает он к обеду стать невидимой частичкой,
От соблазнов и страданий спрятать тело и глаза,
И в сознаньи прорастает только слово «безразлично»,
Как же скучно это время, как же хочется назад…
Это просто краткий экскурс о заброшенном сознаньи,
Неуменьи наслаждаться жизнью в счастье и в беде.
То ли что-то накипело, то ли я на этой грани,
Без конца бросая вызов окружающей среде.
2009
Самый долгий день в году
По планете идет человек,
Только что он надежду расстроил,
Он разрушил
И снова построил этот мир
Под ресницами век (лишь своих,
Но сейчас не о них).
И мечтает он только мечтать,
И желает желать безвозмездно,
И в события падая бездну
Он не хочет ни встать, ни дышать,
Потому что все будет опять.
Он влюбился и снова один.
Он один, он един – единица.
И сейчас во хмелю ему снится,
Что он спит средь бескрайних равнин,
А вокруг никого – один.
Никого
И никто не против.
В жизнетворческом водовороте
Невозможно ему одному,
И с тобой невозможно тоже,
Ты не тот, ты не то, ты не та.
Млечной пеной жжет маета —
«Я взрослее, а ты не моложе!»
Замкнутый круг… И что же?
Не понятно, не видно, боюсь.
Что? Куда? Отчего? Где цель?
Снова
Я одна.
Я чиста.
Остаюсь
Среди тех, кто не те.
2010
Dao
Новый день и новый бой.
После вчерашнего боя
Так интересно быть собой,
Только кто я?
Солнце светит сквозь космос мне
Белое
И ласковое.
И впервые за много лет
Без маски я.
Я восхищенно смотрю на свет,
Готова на свет взлететь.
Так приятно за много лет
Забыть
О слепоте.
Солнце всегда
Рядом со мной,
Ночью
По-особому.
Прикрывшись мглой,
Отразится луной
Светить способною.
Вы подобно луне
Отражаете свет
Истины
И прекрасного.
На который подолгу могу смотреть
Отражать согласная.
И так божественно под солнцем ходить
С легкостью танца.
И видеть тишину,
И слышать дым,
И не бояться.
Осень 2010
Солнечному зайчику
У художников, бывает, застывают в сердце краски,
И в глазах темнеет уголь для подводки темных глаз,
И пастель крошится в мыслях, начиная в мыслях распри,
А потом лишь только охра на весь вторник разлилась.
Отчего всё так случилось? Почему художник мрачен?
Почему из сотен красок предпочел бесцветный шум?
Что тревожит? Что случилось? Что вообще все это значит?
И какую думу-муху хочет одолеть из дум?
Он не зол на самом деле, не расстроен, не растерян,
Он как птица, зная небо, захлебнулся в небесах.
Он решил сегодня утром… Нет! Точнее, он намерен
Невозможною палитрой в жизни счастье написать.
Загрунтовывая мысли, мастихином режет скуку
И акрила полосою отделяет серый фон.
Счастье рядом! Счастье близко… Он протягивает руку
И секундой этой хрупкой он становится пленен.
И любовь громадней мира на его ладонь ложится,
И становится любовью каждый робкий кисти взмах.
Без сомненья, в это время кисть взлетает словно птица,
Захлебнувшаяся небом в так знакомых небесах!
Зима, 2010
Темное холодное не пиво
Москва. Октябрь. Таю в одиночестве.