Стиль подлеца
Шрифт:
— Вы великий человек, — с искренним восхищением воскликнул Любомудров, — рассчитать все до таких мелочей. Это потрясает!
Александр Михайлович закончил разговор, отложил телефон на столик и вновь шагнул к Дронго.
— Вы даже не представляете, что вы для меня сделали, — сказал он, глядя ему в глаза, — можете попросить любой гонорар. Я готов даже на проценты от нашей прибыли.
— На
— Мне необыкновенно повезло, что я встретил в жизни такого человека, как вы, — пробормотал Александр Михайлович.
Снова раздался телефонный звонок. Любомудров взял телефон.
— Из Лондона, — произнес он с торжеством, — мистер Стюарт хочет с нами поговорить…
И все четверо дружно расхохотались. На экране телевизора ведущий все еще рассуждал о моральных качествах как необходимом условии для успешного бизнеса.
День одиннадцатый
Немолодой мужчина сидел в зале для пассажиров первого класса в аэропорту Шереметьево-два. Переводчик монотонным голосом переводил ему заголовки сенсационных газетных статей, вышедших утром в Москве. Все издания сообщали о вчерашних телерепортажах, демонстрируемых по двум каналам телевидения. И почти все утверждали, что бизнесмен, обвиненный в убийстве, теперь не только абсолютно оправдан в глазах общественного мнения, но и наверняка должен выиграть аукцион, который начался сегодня утром. Западные инвесторы уже выразили понимание и поддержку компании бизнесмена, против которого применяли недозволенные методы шантажа. Все газеты наперебой писали о «другой стороне», способной к столь наглому подлогу. Почти ни у кого не возникало сомнений, что заказное и эффектно разыгранное убийство имело целью надолго, если не навсегда, скомпрометировать бизнесмена и его компанию.
Хеккет раздраженно перебил переводчика:
— Хватит, я уже понял, что вся российская пресса твердит одно и то же. Словно сговорились…
— Вчера
«Да, — с горечью подумал Хеккет, — я такого не мог предположить. Как можно было так глупо ошибиться с этим солнцем! Такая вроде бы незначительная деталь, а испортила столь изощренно задуманную операцию. Кто мог вспомнить, что на западной стороне солнце бывает только после полудня!»
— Мистер Хеккет, — услышал он голос переводчика, — вам принесли бандероль.
— Какую еще бандероль? — оторвался он от своих мыслей. — При чем тут это?
Незнакомый молодой человек протягивал Хеккету толстый конверт, на котором четко был указан номер рейса Хеккета в Париж. Он взял посылку, тронул пальцем конверт.
— Может, там бомба? — испугался переводчик.
— Верните посыльного, пусть сам вскроет конверт, — попросил Хеккет переводчика, — и в другом помещении.
Переводчик вскочил, но Хеккет рукой усадил его на место. Конверт не был запечатан. Он увидел кассету и небольшое письмо. Хеккет достал письмо.
«Дорогой мистер Хеккет, я остался вам должен за двух девушек в „Ритце“. Должен сказать, ваш подарок был как нельзя кстати. Высылаю вам ответный дар. Эта пленка подготовлена при моем участии. Именно она разъяснила миллионам телезрителей, когда солнце появляется в окнах западной стороны. Надеюсь, вам подарок придется по вкусу. У каждого свой фирменный стиль. Мой стиль — всегда оставлять за собой последнее слово. Надеюсь, мы встретимся в третий раз. Не забывайте, что мы договорились вместе поужинать. Неизменно ваш, Дронго».
Хеккет растерянно взглянул на кассету. Потом снова — на письмо, которое держал в руках, и горько усмехнулся. Первый раз в жизни он проиграл. Проиграл более сильному сопернику. И на память об этом уникальном проигрыше ему оставили кассету — подарок более сильного профессионала.
— Пора идти на посадку, — сообщил служащий авиакомпании.
— Пора, — согласился Хеккет, — выбросьте эту кассету в мусорное ведро. Мне она больше никогда не понадобится.