Стилист

Маринина Александра

– Дашенька, милая, вы с Сашей так любите друг друга, что замечательных дней в вашей жизни будет еще множество. Не отчаивайся, пожалуйста. Вы же на годовщину свадьбы собирались в Париж, верно? Представляешь, как будет здорово, если вы привезете ребеночка из Парижа.

– Что ты, – прошелестел Дашин голосок, – годовщина уже через месяц. Не получится. Врач сказал, надо месяца три беречься.

Из ее огромных синих глаз полились слезы, хотя Даша мужественно старалась улыбнуться дрожащими губами. Сердце у Насти разрывалось

от жалости к ней.

– Когда тебя отпустят домой?

– Через неделю, если осложнений не будет. Извини. – Даша приподнялась на кровати и вытерла слезы. – Я постараюсь больше не плакать. Сама виновата, чего ж теперь реветь. Не надо было мне этот дурацкий агрегат двигать.

Настя уже знала от мужа, что беда произошла, когда Дашка со свойственным ей хозяйственным пылом пыталась переставить стиральную машину. Действительно, сама виновата. Хотя жалость к ней от этого слабее не становится.

В коридоре она столкнулась с братом, который тащил две огромные сумки с фруктами.

– Ты бы лучше ей книжку интересную принес, – сказала Настя, целуя его в щеку. – Ей отвлечься надо.

– Приносил уже. Она не хочет читать.

– А ты заставь. Ты ей муж или кто? Прояви власть. Оттого, что она целыми днями думает о потерянном ребенке, никому лучше не будет. И вообще забирай ее домой как можно скорее. Она здесь зачахнет. Лежит и плачет с утра до вечера. Не дело это, Саня.

– Сам знаю, – вздохнул Каменский. – Ты торопишься?

– Не особенно. А что?

– Пойдем обратно к Даше. Я у нее сегодня уже два раза был. Сейчас только фрукты отдам, посидим десять минут, и я тебя домой отвезу.

Они вернулись в палату. Даша, не ожидая сегодня больше никаких посетителей, дала себе волю и горько плакала. Видеть это было невыносимо. Настя тихонько вышла в коридор, оставив брата наедине с рыдающей женой. Минут через двадцать появился Саша. Лицо его было расстроенным и угрюмым.

– Ты права, – сказал он, когда они спускались по лестнице вниз. – Дашку надо забирать отсюда. Завтра же с утра пойду к главврачу и потребую, чтобы ее выписали под мою ответственность. Пусть лучше дома лежит, рядом с малышом. Теща за ней будет ухаживать не хуже врача. Материнский уход самый лучший.

Настя не сомневалась, что он так и сделает. Если Дашу откажутся выписывать, в ход пойдут деньги. Брат не постоит ни перед какими суммами, когда речь будет идти о его жене и сынишке. Он был молодым удачливым предпринимателем, человеком весьма состоятельным и твердо верил, что деньги могут решить все проблемы.

По дороге к Настиному дому он долго молчал, потом неожиданно спросил:

– У тебя с Лешей все в порядке?

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Мне показалось, он какой-то напряженный. Вы не поссорились?

– Санечка, мы никогда не ссоримся, ты же знаешь. Может быть, он был уставшим.

– Ася, не морочь мне голову. А то я не знаю, каким

бывает твой муж, когда он устал. Он был явно чем-то расстроен.

– Ерунда, – отмахнулась она, прекрасно понимая, чем именно был расстроен Алексей. Ее эпопеей с Соловьевым. – Лучше скажи-ка мне, в деловых кругах известна дама по фамилии Якимова?

– Яна?

– Ну да, Янина Борисовна.

– Баба-зверь. – Саша впервые за всю дорогу улыбнулся. – Хватка железная. Удачлива невероятно. И так же невероятно богата. Зачем она тебе?

– Так, любопытно. Я тут случайно с ее мужем познакомилась. Но, Саня, мой интерес носит совершенно приватный характер. Я надеюсь, ты это понимаешь. Для ее мужа я работаю не в уголовном розыске, а в фирме.

– Говорят, ее муж сидит дома с детьми. Это правда?

– Правда. Возит их в детский сад и в школу, забирает оттуда, готовит еду. Ты ее видел когда-нибудь?

– Конечно, и не один раз.

– Какая она?

– У-у-у! – Александр сделал выразительный жест. – Страшное дело. Красотка. Но всего многовато. Рост, объем, голос, шевелюра. Ее бы уменьшить раза в три – цены б ей не было.

– Сплетни какие-нибудь слышал?

– Как тебе сказать… И да, и нет.

– А попроще можно?

– Трудно, – снова улыбнулся брат. – Например, когда вдруг у нее получилась одна сделка, которая, по всем прогнозам, не должна была состояться, стали поговаривать, будто она пользуется незаконными методами силового давления на контрагентов. Но именно поговаривать, потому что никто не мог с уверенностью утверждать, что она нанимает для своих целей громил или там шантажистов каких.

– Может быть, в этой сделке были какие-то личные причины? – предположила Настя. – Что-нибудь интимное.

– Это нет, – категорически ответил Саша. – Про это никто и не заикался. У Яны репутация безупречной жены. Да ты бы и не спрашивала, если б видела ее. Мужик, который вздумает на нее покуситься, должен быть по меньшей мере камикадзе. У него должен быть рост не меньше двух метров, вес – килограммов сто двадцать и миллионов штук десять, в долларах, естественно. И чтобы неженатый. И возраст от сорока пяти до пятидесяти, не старше. И властный характер в совокупности с твердой рукой. Тогда у него будет шанс. А где таких мужиков взять?

– Да ладно тебе, – усомнилась Настя, – не преувеличивай. Муж у нее знаешь какой? Ниже меня ростом, наполовину плешивый, милый и застенчивый. Очень славный дядечка. Весь в детях и хозяйстве. И собственных доходов, судя по всему, не имеет.

– Вот именно, – усмехнулся Каменский. – Зачем ей еще один такой же? Любовников выбирают таких, которые на мужей непохожи.

– Может, ты и прав, – задумчиво согласилась она.

Они подъехали к ее дому.

– Пойдем к нам, – пригласила Настя. – Чего тебе одному дома сидеть? Все равно маленький Санечка у Дашкиных родителей.