Стимул
Шрифт:
– Знаете, у меня в голове все время крутится какая-то подспудная мысль об этом заведении, вроде бы неплохо сделать о нем статью в газете, вздохнула Вирджиния.
В этом смысле она, возможно, была права. И старый Крайдли протянул руку к телефону:
– Сейчас я позвоню доктору Блейеру; он, пожалуй, единственный мой знакомый невролог. Полагаю, что он может дать мне кое-какую информацию.
Телефонный разговор, однако, оказался довольно продолжительным, и Вирджиния даже успела выкурить целую сигарету. Наконец старик положил трубку и поднял на неё глаза.
– Знаете, - начал он, - ну и нюх у вас...
– Вы хотите сказать,
– Нет, - улыбнулся он, - напротив, дело стоящее. А уж если говорить о деньгах, то это заведение действительно стоит десять, двадцать, а то и все тридцать биллионов долларов.
– Эта зачуханная конторка?
– удивилась Вирджиния.
– Оказывается, филиалы этой "конторки", как вы изволили выразиться, существуют во всем мире. По крайней мере один на каждую главную улицу каждого города, где насчитывается более двухсот тысяч жителей. Даже на двух самых больших каналах Марса и двух самых крупных островах Венеры.
– И чем же они занимаются?
– Внешне это выглядит как исследовательская деятельность во имя науки, но в действительности речь идет о широко разветвленной организации, которая инспирирует людей вкладывать средства в научные изыскания. Было несколько робких попыток разобраться с их деятельностью, но до сего времени все остается в стадии эмбрионального развития. Основатель предприятия, доктор Дориал Кранстон, был довольно известным ученым в своей области. Но вот уже лет пятнадцать как он демонстрирует огромное сребролюбие. Получается так, что вроде бы возникла некая эффективная организация, поставившая целью откачивать золотишко у простых людей, которые простодушно желают помочь науке. А получаемыми благами пользуется группа мужчин и женщин, которые берут все и даже больше того. Вы знаете подобных типов, так как бывали в их кругах.
– Неужели там так и не было проведено ни одного стоящего исследования?
– По крайней мере, я об этом не знаю.
– Странно, что нам ничего не было известно об их существовании, насупившись, проговорила она.
– Пожалуй, я проведу журналистское расследование на сей счет.
Почти сразу же после пяти пошел дождь. Вирджиния Меншен спряталась под портиком ресторана, печально поглядывая на хмурое небо. Мысль о том, что придется поступиться своим вечером, не только не вдохновляла, а довольно сильно раздражала её. Но тем не менее не возникало и мысли отказаться от своего расследования. Здравый смысл подсказывал, что стоит сначала проследить, чем занимается Эдгар Грей в обеденное время.
Эдгар был у неё "под колпаком".
К семи дождь перестал. Вирджиния рискнула выбраться из своего убежища и пройтись по тротуару, исподтишка поглядывая на здание на противоположной стороне улицы. В конторе только что зажглась лампа. И перед глазами журналистки возникла та же самая, что и раньше, картина: в луче света Эдгар Грей читал журнал.
"Ну и кретин, - раздраженно подумала Вирджиния.
– Даже не пытается защитить свои права! Он ведь уже отработал утром".
Тем не менее гнев её постепенно ослабевал и вскоре совсем испарился. В двадцать два десять она заскочила в ресторан, наскоро проглотила чашку кофе и позвонила мужу.
– Решительно тебе заявляю, - ответил профессор, когда она закончила свой доклад, - что через час ложусь спать. Так что, наверное, увижу тебя только завтра утром.
– Я спешу, - на одном дыхании проговорила Вирджиния.
– Боюсь, чтобы он не удрал из конторы,
Однако, когда он вышла и снова заняла свой пост, свет в конторе все ещё горел. Эдгар стоически сидел на том же месте. Он читал все тот же свой вечный журнал.
У Вирджинии появилось какое-то сумасшедшее ощущение: ей стало казаться, что этот человек сидит на том же самом месте уже многие годы, неподвижно и в одной и той же позе. Она представила, как этот Эдгар Грей день за днем приходит на работу и остается там до поздней ночи. И никому до него нет дела. И мало того, никто даже вообще не знает о нем. Дальше этого пункта её мысль не срабатывала. Например, она даже представить не могла, есть ли у Эдгара какая-нибудь своя частная жизнь.
Вирджиния почувствовала вдруг к нему прилив острой жалости, будто речь шла о ней самой. Какое же он влачит жалкое существование! Какая у него невероятно тусклая, нечеловеческая жизнь!
Вдруг Эдгар вскочил и нажал на одну из кнопок "счетной машины".
Вирджиния Меншен ошеломленно глядела на это. Дело приобретало все более странный оборот. Одиннадцать часов. Время идет. Одиннадцать тридцать. В одиннадцать тридцать две свет неожиданно погас, и через минуту Эдгар вышел.
На другое утро в четверть девятого Вирджиния Меншен пулей взлетела по лестнице к своей квартире.
– Не спрашивай меня ни о чем, - прошептала она мужу.
– Я провела всю ночь на ногах. Все расскажу тебе потом, когда высплюсь, а спать буду целый месяц. Будь добр, позвони в редакцию и извинись за мое отсутствие.
Ей пришлось напрячь все силы, чтобы раздеться, облачиться в пижаму и скользнуть под одеяло.
Когда она наконец проснулась, наручные часы показывали полпятого, а у её туалетного столика сидела незнакомая женщина, одетая в длинное белое платье.
Совершенно ничего не понимая, Вирджиния Меншен только обратила внимание, что у незнакомки голубые глаза и довольно красивое лицо. Красивое? Пожалуй, да. Если бы не высокомерное и холодное выражение. А фигура тоненькая и гибкая, как у самой Вирджинии. Но что это? Женщина держит в руке нож с длинным и тонким лезвием...
Мягкий голос незнакомки нарушил тишину.
– Когда вы затевали расследование, следовало бы учесть последствия. Вы получите сполна за свое усердие. Хорошо, что вы женщина. Нам мало приходится иметь дела с женщинами.
Она смолкла, и на лице её промелькнула загадочная улыбка, когда она стала внимательно вглядываться в Вирджинию. А та, медленно приподнимаясь на постели, спрашивала себя, где она могла раньше видеть незнакомку.
– Женщины вызывают симпатию, - продолжала та.
– Но скажу вам прямо, моя дорогая, вы впутались в дело, которое будете помнить, - голос незнакомки приобрел ласковый тон, - всю оставшуюся жизнь.
Вирджиния наконец обрела способность говорить:
– Как вы сюда попали?
Помимо настойчивой мысли, что она уже где-то видела эту женщину, Вирджиния не была ни в чем уверена. В словах незнакомки таилась какая-то скрытая угроза, и это постепенно проникало в сознание журналистки. Голос её стал более строгим, когда она повторила:
– Как вы проникли... в мою квартиру?
Блондинка рассмеялась, обнажив все свои зубы.
– Через дверь, конечно, - ответила она.
Сказано это было с неприкрытым сарказмом. Но это-то как раз и вывело Вирджинию из состояния ступора. Она глубоко вздохнула и поняла, что проснулась полностью.