Стократ
Шрифт:
– И что теперь? – спросила Мир, не оборачиваясь.
– Тебя ищут люди из Приречья.
Она резко обернулась:
– Зачем?
– Думаю, чтобы отдать в жены наследнику и прибрать к рукам владения Грана. Тамошний князь – очень решительный… человек. И недостаточно умный.
– Наследница властителя– не я! Наследник – старший сын, он…
– Если он еще жив.
– Они что, будут убивать детей?!
– Князь Приречья злобный дурак. Он не учел интересов Выворота. Его люди будут здесь рано или…
Затряслась
– Вот так, – шепотом сказал Стократ. – Я знал, что Выворот своего не упустит.
Дан молча подбросил полено в костер.
– Дров совсем не осталось, – сказал Стократ. – Дан, возьми топор и займись делом, пожалуйста.
Мальчишка безнадежно взглянул на Мир. Та кивнула. Дан взял топор и ушел в чащу, и скоро оттуда послышались удары: парень рубил так свирепо и сильно, что под его топором, конечно же, валились сотнями побежденные враги во главе со Стократом. Пока что воображаемые.
Мир придвинулась ближе к огню. Стократ сел на мох, скрестив ноги:
– Тебя больше не знобит?
Она мотнула головой.
– Почему ты решила, что это болезнь?
Она глянула неприязненно.
– Скорее похоже на проклятье, – сказал Стократ. – Или на благословение… Раньше у тебя никогда не появлялась карта на коже?
– Смеешься?
Дан тюкал топором, бормоча под нос неразборчивые проклятья. Мир молчала, не желая задавать свой вопрос, он все сильнее жег ей язык и нёбо, и она наконец не выдержала:
– Что же будет дальше?
– Дальше? – Стократ приподнял уголки губ. – Дальше князь Приречья и владетель Вывор столкнутся лбами. Земли Гран – лакомый кусок, но не в любую глотку влезет. Князь Приречья захочет убить мальчишек и выдать тебя за наследника, сделав своим орудием. Вывору этого не надо: он захочет убить тебя, а своим орудием сделать старшего сына властителя Гран. С рассветом, думаю, все вокруг будет кишеть охотниками за наградой: будут искать тебя, Мир. Чтобы выдать замуж или чтобы убить… Впрочем, я и на свадьбу не спешил бы, в таких-то обстоятельствах.
– Почему-то мне кажется, что ты не возьмешь эту награду, колдун, – сказала Мир, и голос ее дрогнул.
Он поглядел очень внимательно. Под этим взглядом она впервые смутилась – покраснела, съежилась, отвела глаза:
– Извини, если я тебя обидела.
– Поэтому утром, как только начнет светать, мы уйдем отсюда, – просто сказал Стократ. – Надо решить, куда.
Две слезинки выкатились у нее из глаз и протянули дорожки до подбородка.
В стороне хрустнула ветка: мальчишка вернулся и уже несколько минут стоял в темноте, прислушиваясь.
– Дан, не топчись, иди сюда, – буднично позвал Стократ. – Вы сегодня ели?
Он снова обратился к изрядно похудевшей сумке и развернул тряпицу с хлебом и сыром. Мальчишка набросился на
– Мир… а как ты, маленькая, оказалась в лесу?
Она пожала плечами:
– Мать бросила. Наверное.
– И ты никогда не слыхала ни о матери, ни о том человеке, что тебя нашел?
Она помотала головой.
– А кто еще, кроме Дана, знает о тебе правду?
– Ты еще.
– И больше никто? Точно?
Мальчишка кивнул, не переставая жевать.
– Как тебя зовут хотя бы? – тихо спросила Мир.
– Стократ.
– Странное имя.
– Это не имя, а прозвище. Я тоже подкидыш, только мне чуть меньше повезло. Меня нашел в лесу дровосек и принес в приют.
– Правда? – она даже приподнялась на локте. – А как… как получилось, что ты стал колдуном?
Стократ развел руками:
– Не знаю. В детстве не был.
– Я один раз видел колдуна на ярмарке, – сказал мальчишка. – Он показывал картинки в огне. Знаешь, такие… видения.
Стократ кивнул:
– Знаю. Ты следи за костром… Я расскажу.
Глава четвертая
Огонь
Девочка сидела на обочине. Перед ней в пыли лежал лоскуток с единственным медным грошиком, и она то и дело переворачивала его, будто надеялась приманить удачу. С виду девочке было лет двенадцать, глаза ее ввалились, ладони чернели от пепла. Нищенство в Староводье было строго запрещено, поэтому девочка сидела на обочине с отрешенным, даже беспечным видом, только иногда поглядывая на проходящих и проезжающих – с надеждой. Но всем, кто шел или ехал по дороге, было в тот вечер не до нее.
Стократ вышел из города и направлялся дальше, на восток. Он прошел мимо девочки и вернулся. Денег у него с собой не было, но был запас хлеба и сыра в мешке.
– Где твои родители?
Девочка поглядела на него снизу вверх, и в первый момент приняла его за стражника.
– Они на ярмарке. Я их жду.
– Присмотрись, – сказал Стократ. – Таким, как я, врать не надо.
Девочка помолчала. Руки ее, перепачканные пеплом, бездумно играли грошиком на лоскутке.
– Я впервые вижу такого, как вы, – призналась она.
– Где твои родители?
– Дома. Вернее, там, где он был. Видите ли, меня выгнали за то, что я сожгла наш дом.
– Уронила свечку? Прозевала тлеющую искру?
– Я подожгла наш дом, – сказала она и отвернулась. – Что еще вы хотите знать?
– Пошли, – сказал Стократ. – Расскажешь за ужином.
Девочка не хотела бы никуда с ним идти, но слово «ужин» оказало на нее волшебное действие. Она поднялась, растерла затекшие ноги и, подобрав лоскуток и монетку, молча пошла за Стократом.